Евгений Гришковец предлагает Вам запомнить сайт «Евгений Гришковец»
Вы хотите запомнить сайт «Евгений Гришковец»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Движение - это жизнь!

Основная статья: Украина

20 ноября

Весточки из Украины.

Хочу поделиться открытием, о сути которого я долго думал, и понял, что хочу на эту тему высказаться. Кому-то мои соображения покажутся очевидными, кому-то — наоборот. Но выскажусь. К тому же, на тему Украины я не высказывался очень давно.

Полтора года назад моя телефонная книга лишилась многих десятков номеров, начинающихся на +38. Украинские приятели, знакомые, коллеги и даже друзья из разных городов Украины исчезали из списка тех, кому я могу позвонить, и кто может позвонить мне. С кем-то из них я регулярно встречался во время ежегодных и частых гастролей. С кем-то ещё чаще. А с кем-то иногда переписывался. Но под общий гул и хор проклятий в мой адрес после текста «Неевропеец» и после того, что я написал про Одессу, почти все мои украинские визави исчезли из поля моего общения, приятельства и дружбы. Кто-то нанёс ощутимые душевные раны, кто-то сам исчез с обидой. Но больше было просто проклятий и плевков. Причём, односторонних… В мой адрес. Осталось совсем немного, буквально с десяток людей, с кем отношения сохранились, только окрепли и стали невероятно бережными друг к другу.

Но в целом со стороны Украины возникла мёртвая тишина.

И вдруг…

Где-то в середине июля я получил сначала одно сообщение, потом другое, третье… Мне стали писать из Украины, не сговариваясь между собой, из разных городов не знакомые друг с другом люди. Кого-то мне даже пришлось спрашивать, мол, кто это, потому что расставаясь со мной год с лишним назад, они посылали в мой адрес такие проклятия, что я удалял их из телефонной книги.

И так мне летом стали писать десятка два людей. И письма их были не просто мирного, а какого-то буквально благостного содержания. А написаны они были так, будто мы вчера попрощались и договорились списаться нынче. Будто не было тех самых страшных слов, угроз, оскорблений и тяжёлых проклятий. Ещё в этих письмах, во всех, содержалось не примирение… О примирении речи не шло. Какое может быть примирение, если как бы ссоры не было? Зачем извиняться, если никто никого не обижал?…

Письма содержали благостные рассказы и сообщения о том, как всё хорошо…

Из Одессы писали о том, как прекрасно проходит лето, какая хорошая погода, как здорово сделали и отстроили Аркадию, какие прекрасные концерты проходят, и как много девушек хороших гуляет по городу. С удовольствием писали о новом губернаторе, хвалили его. Из Харькова сообщали, что закончили ремонт дома, и что очень здорово в нём обосновались, что открылся очень хороший новый бар, и что настроение чудесное. Из Днепропетровска присылали фото с вечеринки, где всё было страшно весело, много шампанского и всякой роскоши. Из Киева тоже слали фото с мероприятия — презентации седьмой модели BMW. И так далее, в том же духе из Львова, Житомира, Запорожья.

Никакого намёка в письмах на то, что, мол, посмотри, вы думали, что мы по миру пойдём и обанкротимся, а мы вот как шикарно со всем справились и зажили припеваючи. Нет! Во всех письмах было только одно: мы живём очень хорошо, у нас всё в порядке, у нас полноценная жизнь. Никакого подвоха или хвастовства в этих письмах я не увидел.

Конечно, я был рад…

Но в то же время эти письма производили какое-то странное впечатление… Они приходили от самых разных людей, но стали приходить приблизительно в одно время и с одинаковым содержанием. Я увидел в этом какую-то тенденцию, какой-то общий порыв. Они были написаны, движимые одинаковым желанием…

Письма были доброжелательны, даже дружелюбны по содержанию и форме. Но в них не было и намёка на примирение, сожаления о некогда произнесённых проклятиях и лютой злобе. Я отвечал на все письма, выражал искреннюю радость, и не задавал никаких вопросов, которые, конечно же, возникали по умолчанию. И я, разумеется, не напоминал об обстоятельствах и причинах нашего разрыва.

Волна этих писем вскоре затихла… А я всё думал, что же послужило их причиной, и что мне не даёт покоя?

А потом началась другая волна писем от этих же людей. Это были письма, в которых содержалось искреннее сочувствие… Ну, например, такого рода: мне писали несколько человек о том, что они беспокоятся по поводу террористической опасности, которая нависла над Россией из-за того, что наши войска начали операцию в Сирии. Мне писали, чтобы я был осторожен. Я получил много сочувственных сообщений, а также участливых вопросов по поводу банкротства «Трансаэро». Мол, не затронуло ли это меня? Мол, очень жалко людей. Ну и так далее. То есть, я видел, что мои визави внимательнейшим образом следят за тем, что происходит в России и реагируют на все большие и малые неприятности.

В связи с гибелью нашего самолёта в Египте я получил много сообщений с самыми искренними соболезнованиями. Я отвечал в том смысле, что, полагаю, что слать соболезнования мне не нужно, потому что это общая трагедия и беда. Потом получил несколько посланий с сожалениями по поводу допингового скандала вокруг наших легкоатлетов.

Я долго думал, что же мне все эти письма напоминают? Напоминают очень сильно… Такие письма уже были в моей жизни.

И вдруг я понял! Понял и удивился, почему же я сразу не догадался.

Это, конечно, напоминает мне то, какие письма пишут эмигранты. Все эти послания моих украинских знакомых демонстрируют абсолютно эмигрантское поведение. Да я и сам помню в себе такие же настроения и такие же желания. У меня же был опыт попытки эмигрировать.

Да, именно эмигранты, то есть те люди, которые покидают некое культурно-географическое, историческое пространство, а главное, расстаются со своим прежним образом жизни, при этом, расставаясь, громко хлопают дверью… А перед тем, как хлопнуть дверью, долго источают желчь по поводу того мира, в котором им жить приходилось и приходится… Которые уходят, уезжают, улетают навсегда, которые рвут с мясом все связи…

Им совершенно необходимо быть уверенными в собственной правоте, в правильности своего принятого решения. Они убеждены, что совершают шаг к лучшей жизни, к жизни которой живут другие народы, другие страны и целые континенты. Они не могут и не хотят жить, как жили. Всё без исключения, что связывает их с прежним образом жизни, вызывает у них отвращение и гнев.

Они делают свой шаг и оказываются в том положении, какого совершенно не ожидали. Тот мир, который казался им приветливым, справедливым, в котором они видели своё место и свою жизнь, вдруг оказывается совсем не таким, а главное, этот мир в реальности совсем не приветлив и вовсе не рад вновь прибывшим. Вообще!

И вот эмигрант, которому обратной дороги нет, потому что он слишком громко хлопал дверью… Да он и не хочет этой обратно дороги, он обратную дорогу уничтожил, он сжёг мосты и радовался, глядя на то, как эти мосты горят… Он оказывается в довольно унизительной, неопределённой, неустроенной, бесправной и очень, очень затяжной ситуации без хоть сколько-нибудь внятного варианта выхода из неё и без хоть сколько-нибудь достойных перспектив. Перспектив справедливости, благополучия и достоинства.

Когда эмигрант осознаёт себя в такой ситуации, он какое-то время пребывает в состоянии удивления. Это удивление сменяется возмущением, возмущение сменяется разочарованием, а потом, как у кого – либо приходит тоска, либо человек начинает подстраиваться под те обстоятельства, которые сам себе и устроил.

Но самым мучительным для человека в такой ситуации является воспоминание о том, как он хлопал дверью, о том, движимый какими иллюзиями и надеждами он расставался с прошлой жизнью, о том, что он натворил, покидая прошлую жизнь. Эти воспоминания мучают, а вопрос «ради чего это было сделано?» просто терзает. Я наблюдал это во многих эмигрантах и наблюдал это в себе, когда думал, что покинул Родину навсегда.

А ещё потом приходит сильное желание как-то успокоиться и как-то жить в том , что сам себе устроил.

Я сам писал письма о том, как мне хорошо. И сколько же писем от многих и многих моих одноклассников, однокашников, сверстников и земляков, которые разъехались в начале 90-х по всему мире я получал!

Чем тоскливее, чем безнадежнее и бесперспективнее была ситуация, тем более благодушные и жизнерадостные письма мне писали… Вот только в гости не звали. Как и мои украинские визави.

Следующее, типичное для эмигранта желание — это неотрывно следить за новостями, которые поступают из прежнего мира и жизни. Эти новости необходимы. И необходимы именно плохие, а лучше — ужасные новости. Необходимо знать, что там – всё плохо, жизнь ужасная, деспотизм и бесправие, что всё на грани большой беды, и эта беда вот-вот случится. А ещё нужны всякие трагедии и катастрофы. Нужна гибнущая экономика, нищета, военные поражения и всяческий неуспех от науки до спорта. Именно такие новости успокаивают, убеждают в собственной правоте и дают возможность жить в своей вполне убогой ситуации, но всё-таки, благодаря новостям ощущать эту свою ситуацию намного более выгодной, чем ту, что осталась в прошлом.

И из такой вот ситуации очень приятно писать сочувственные слова тем, кто остался там. Слова сочувствия без самого сочувствия.

Один мой знакомый… Ни за что не буду называть его имени, и больше никогда не допущу общения с этим человеком, написал мне сразу после гибели самолёта над Синаем очень трогательное письмо. Оно было так хорошо написано, что я тут же ответил, и мы имели в течение дня какую-то переписку. А вечером, можно сказать ночью я получил от него сообщение, которое было адресовано определённо не мне. Он случайно отправил его на мой номер. Ошибся адресом. Письмо следующего содержания: «Да понятно, что они летают на всяком старье. Но я всё-таки надеюсь, что этот самолёт завалили. Пусть они ..… почувствуют, каково это, когда…» ну, и так далее. Я моментально заблокировал номер этого человека. Каково?! А главное, зачем было мне писать слова сочувствия и сострадания, испытывая злорадство, в котором не хотелось сознаваться даже самому себе?

Суть и содержание посланий из Украины летом и этой осенью мне стали понятны. Это эмигрантские письма.

Просто феномен заключается в том, что эмигрировала целая страна. Эмигрировала, разумеется, оставаясь в своих исторических и географических пределах. Но эмигрировала, то есть оторвалась, ушла, уехала, улетела. Оторвалась и оказалась в той самой непонятной, неопределённой, неустроенной и весьма унизительной ситуации, в которой от неё мало что зависит.

Но если это так, а это так, то все разговоры наших депутатов и деятелей, перебегающих из одного телеэфира в другой… Разговоры и заклинания о том, что мы – братские народы, что нет никого нас ближе и неизбежно сближение и возвращение запутавшейся и обманутой Украины – всё это глупости. Эмигранты не возвращаются.

Когда уезжают, так хлопнув дверью и так сжигая мосты – не возвращаются. Родными по крови остаются, а по сути — нет.

Эти письма, эти сообщения, эти коротенькие послания говорят о том, что прежних связей не восстановить никогда. Примирение, успокоение придёт — это неизбежно, это – закон жизни. Но прежнего не будет. Эмигранты не возвращаются.

Они могут с удовольствием приезжать в гости. Но только в том случае, если у них там на чужбине всё получилось, всё срослось хорошо, случился успех, благополучие и богатство. Вот тогда они с удовольствием приезжают с подарками, нарядные.

А если, наоборот, всё плохо или, скажем, не очень хорошо, и уж точно не так, как хотелось и мечталось, то, конечно, они даже одним глазком не заглянут. Они будут смотреть плохие новости, а обратно ни-ни. Зачем травить и без того истерзанную душу?

Ваш Гришковец.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 23 ноя 15, 14:48
+20 6

3 сентября

Здравствуйте!

Лето закончилось. Всё. Звонят друзья, приятели, которые на лето потерялись. Возвращаются, хотят встречаться. Последние дни только и отвечаю на вопрос: «Как дела? Как сам? Как семья?» Я говорю им: «Всё хорошо…, если бы не Украина».

У меня действительно всё хорошо. Я провёл лето с семьёй и было много радостей. Я пишу новый спектакль и чувствую, что получается. В субботу женился младший брат Алёша. Женился на хорошей и любимой им барышне. У них у обоих есть работа и перспективы. Старшая Наташа перешла на второй курс. Сын Саша идёт в 4 класс. Маша загорела и вытянулась за лето. Родители были на свадьбе счастливые. Все здоровы. Всё хорошо!

Я как мантру твержу про себя: «Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо». Я уговариваю себя, убеждаю: «Всё хорошо». Но не могу отогнать, хоть на время забыть и не чувствовать тревогу и какую-то душную тоску. Я смотрю на детей, который занимаются своими чудесными детскими делами, не обращая внимания на работающий телевизор, по которому изо дня в день идут только военные новости, и сердце холодеет и сжимается от тревоги и тоски. От страха за них и за тот мир, который их ждёт, тот мир, в котором я не смогу их защитить, мир, который рушится и рвётся прямо сейчас. Рушится безвозвратно.

Я чувствую свою полную беспомощность и вижу свои слабые руки… слабые, чтобы уберечь и защитить даже самое дорогое и любимое.

А дома всё хорошо… Хорошо кроме новостей в телевизоре. И, значит, не хорошо.

Всё лето я много говорил и спорил об Украине, о происходящем, о Путине, об Америке. Всё лето. Много! Бесконечно говорил по телефону. Написал тысячи смс. Я слышал проклятия в свой адрес и в адрес моей Родины. Я слышал дикости во славу моей Родины. Я слышал непонимание моей Родины. Я говорил и слушал, слушал и говорил. Несколько раз и сам срывался на проклятия. Я смотрел новости, аналитические программы, читал и читал интервью, статьи…

Сейчас же я хочу сказать очень спокойно то, что я обо всём этом думаю. Сказать тем, кому хоть как-то интересно то, что я думаю, и не безынтересен я сам.

Это не программное заявление, не манифест и не анализ происходящего. Это просто то, что я думаю. Я так считаю… Это мои личные, исключительно частные соображения. Что-то мне самому в моих мыслях кажется наивным, эмоциональным и банальным… Но я так думаю. Я так считаю…

Я ТАК ДУМАЮ

Я пишу это и чувствую себя ужасно одиноко. Ужасающе! Потому что я давно не слышу тех, с кем был бы согласен.

Мне всегда было важно в процессе наблюдения и переживания разных времён и политических передряг найти человека, который был бы профессиональным политиком, политологом, аналитиком, журналистом… Человека более моего информированного, знающего, умного, и при этом профессионала, которому бы я доверял и как-то соотносил своё мнение и видение происходящего с его более глубоким и основательным. Проще говоря, мне важен был кто-то, способный объяснить мне суть политических и экономических процессов. В таком человеке мне важно было всё: от репутации и способа высказывания до стиля одежды. Такие были. Теперь нет. Давно. А в последние месяцы нет и в помине. Я не согласен со всеми. Есть те, кому я верю, но нет тех, с кем я согласен.

Я не согласен с Михалковым и не согласен с Макаревичем, с тем, что он говорит и делает. Я не согласен с Эхо Москвы и каналом Дождь не согласен, я не согласен с Первым каналом, НТВ и Россией 24. Я не согласен с BBC и CNN. Я не согласен с Путиным, не согласен с Обамой и Меркель. Я не согласен с выбором украинского народа. Не согласен как с их выбором европейского пути, так и не согласен с тем, кого они выбрали в качестве президента. Я не согласен с тем, вокруг чего сейчас так сплотилось российское общество. Я не согласен с той войной, которой не видно конца и края.

Я очень мало высказывался о происходящем. Но даже тех моих нескольких высказываний хватило для того, чтобы в нескольких украинских городах сожгли мои книги, хватило, чтобы потерять много знакомых, приятелей и даже друзей.

Я с этим не согласен! Я не согласен с тем, что так можно относиться ко мне и моим книгам только потому, что я не согласен с теми, кто решил мои книги сжечь, а также сжечь всяческие отношения со мной. Я не согласен с тем, что так легко можно что-то сжигать.

Я не согласен с тем, что у меня берут интервью украинские или российские журналисты и не публикуют его только потому, что я сказал не то, что хотели от меня услышать. Не согласен с тем, что эти интервью исчезают, будто этих разговоров не было.

А сейчас я хочу высказаться, чтобы те, кому это интересно, узнали от меня, что я частным образом думаю. Я выскажусь, чтобы кто-то перестал меня подозревать в том, в чём меня подозревать не стоит. Или чтобы кто-то утвердился во мнении, что его подозрения на мой счёт были не напрасны.

Сразу оговорюсь… Никаких писем в поддержку или же наоборот я не подписывал. Ни в каких списках протестующих или одобряющих моего имени нет. Правда, мне и не предлагали ничего подписывать. Так что и факта гордого и смелого отказа в моей биографии нет.

Так вот… Я думаю…

Я думаю, что то, что происходит сейчас – это страшная катастрофа, причины которой коренятся очень глубоко в истории, а последствия будут такими тяжёлыми и неизбывными, что и представить сейчас нельзя. (Простите мне эту банальность, но я так думаю. Я часто бываю банальным в своих соображениях об истории и политике).

Я думаю, что то, что происходило в Киеве в конце прошлого года, а теперь происходит во всей стране, никакого отношения к борьбе за свободу не имеет. Однако, украинцы совершенно уверены, что они боролись и борются за свободу. Свобода же это такая таинственная субстанция!… О!!! О свободе я думаю очень много.

Как было сказано в одном стихотворении, которое я целиком не помню, а авторство мне неизвестно… Услышал как-то от кого-то, был впечатлён и запомнил одну строку: «Освобождение – залог не для свободы». Как же я с этим согласен!

Тот, кто пытается освободиться, никогда не будет свободен именно от того, от чего освобождается. Чем сильнее жажда освобождения, тем сильнее несвобода. Человек может стать даже рабом. Рабом идеи освобождения.

Мои украинские знакомые, приятели и друзья, многие искренне считают и даже уверены, что они свободнее нас, русских. Свободнее меня… Они убеждены, что эта свобода у них в крови. Этакая историческая свобода, непокорность и национальная гордость. Они всегда были вольными, но угнетёнными и порабощёнными, однако, несгибаемо хранили идеалы свободы. А мы, русские, наоборот, были и есть покорные судье и государю, а в силу этого мы, как считают мои украинские знакомые, склонны к порабощению других. Мол, сами несвободны, так и вы будьте покорны.

Со мной раньше часто, а в последнее время постоянно, украинские знакомые говорили в лучшем случае, как с дурачком, который ничего не понимает, витает где-то в просторах своей театрально-литературной фантазии и не видит через свои розовые очки тяжести и гнёта российской жизни. Они говорили со мной, как с тем, кто покорен судьбе и покорен Путину. Они делали такой вывод только из того, что я способен жить и работать в стране с мрачной диктатурой.

Все мои слова о том, что всё не так просто, что моё отношение к тому, как живёт моя страна, сложно, глубоко и многослойно… Что очень много людей, моих соотечественников и современников, совершенно искренне поддерживают или даже любят Путина, и при этом остаются нормальными, хорошими людьми, совсем не заслуживающими презрения и ненависти… Все мои слова о том, что я не пошёл на Болотную по целому ряду причин, но только не потому что я боюсь, вызывали у моих украинских знакомых этакую всепонимающую ухмылку. Мол, рассказывай, рассказывай… Я думаю, что если бы сказал им, что боюсь, это было бы им понятнее, и они, наверное даже пожалели бы меня. Но я говорил так, как говорил. И они мне не верили или считали слепым, глупым, а главное, несвободным.

На меня смотрели свысока и, в лучшем случае, как на человека неплохого, но заблудшего и оправдывающего свои заблуждения. В худшем случае меня легко и не задумываясь оскорбляли. Почему? А потому что я думаю иначе. По-другому. Какая же это, простите меня, свобода – презирать человека, который думает по-другому? Тут свободой и не пахнет!

Мне не раз приходилось общаться с сектантами разных сект, или с теми, кто открыл истину где-нибудь в Индии, или с жёсткими, ортодоксальными вегетарианцами (что тоже своего рода сектантство). Все эти люди считали и считают себя носителями особого знания и понимания жизни. Они уверены, что находятся на высшей, чем остальные, ступени развития и постижения мира. Они говорили со мной с высоты своего просветления и знания. Им была дана уверенность в своей непререкаемой правоте. У всех сектантов есть простая и ясная идея, которая даёт им эту уверенность. Убеждённость! Убеждённость в своей исключительности.

Я часто сталкивался с такой же уверенностью в своих украинских знакомых. Видел в них это явное превосходство над собой, видел идею. Идею национальной своей правоты и приверженности к свободе, которой во мне нет. Нет, потому что я живу в России. Живу и ничего для свободы не делаю. Только ропщу. Да и то, ропщу шёпотом и на кухне.

Я видел признаки этой идеи и национальной свой правоты в весьма образованных и умных людях. Они жили и живут этой идеей как огромная секта. Однако, жизнь простой идеей – это высшая форма несвободы. Я думаю – это рабство. Любые самые казалось бы лёгкие формы национализма – это рабство. Я националистические идеи ясны, просты и сладки. Но они не имеют ничего общего со свободой мысли и духа. Нахождение всех исторических и философских объяснений национальными своими особенностями – это рабство.

Мне посчастливилось побывать в Африке. В Ботсване, Намибии. Я там встретил удивительно свободных, открытых и достойных людей. Они радостно шли на общение, не задумываясь, ни о каких расовых, социальных и прочих различиях между нами. Они в Ботсване, живя в саванне, не знали рабства. Они живут в мире людей и животных… А потом я попал в ЮАР. В Ботсване и Намибии я быстро привык совсем не опасаться местных людей, полностью им доверять и даже доверять им жизнь. В ЮАР я столкнулся сразу с ненавистью к себе со стороны внешне ничем не отличимых от намибийцев людей, столкнулся с желанием меня обмануть, обворовать, ограбить, или и того хуже. А это были такие же по происхождению люди, что и в Ботсване. Один этнос.

Именно там я со всей ясностью увидел, что рабство развращает в первую очередь и в гораздо большей степени не рабовладельца, а раба. Апартеид был, в сущности, рабством. У чёрных людей в ЮАР как не было прав, так же и не было никакой ответственности. Всё было просто: во всём виноваты белые, а они, коренные ни в чём не виноваты. Именно эта уверенность и сообщила им ощущение полного права меня ограбить и даже убить на их земле. А в соседней бедной Ботсване люди мне были рады просто как человеку. И не видели во мне объекта ненависти, зависти и наживы.

Как только кто-то приходит к убеждению или убеждён сызмальства в том, что во всём виноват кто-то иной, что вся ответственность за то, что происходит и идёт не так, как ему угодно, лежит на ком-то, а не на нём самом — он превращается в раба. Корень глубокой, давней и могучей ненависти к России с Лениным или с Путиным, с Петом I или с Екатериной II, ненависть, которую я видел и слышал в украинских моих знакомых кроется как раз в этом. В этой уверенности, что ответственность за все беды, за все бесконечные исторические неудачи и унижения целиком и полностью лежит на России, на Ленине, на Путине, Петре I, Екатерине II… ну и на мне, в конце концов. Потому что я так думаю. А я так думаю. Просто думаю – и всё.

А я думаю, что Украина ещё на первом Майдане открыла ящик Пандоры. Из этого ящика тут же явился Ющенко, смертельно больной патологической ненавистью к России. Он был так этим болен, что ничего не мог делать другого, кроме как ненавидеть мою Родину. Я думаю, он на работу ходил ненавидеть. Этой своей ненавистью он довёл страну до такого убожества, что Украина выбрала Януковича. И кто бы что ни говорил, а Януковича именно выбрали, избрали. Своего. Он не с Луны упал и не с российского самолёта спрыгнул с парашютом. Вот и вышло: был Ю, пришёл Я – последние буквы алфавита. Символично.

Кстати, я думаю, Янукович ненавидел Россию не меньше Ющенко. Он ненавидел её даже сильнее, потому что он её боялся. И Путина ненавидел и боялся. А ненависть плюс страх – всегда самая лютая и подлая ненависть. Если бы не ненавидел, не шантажировал бы, не врал, не пытался играть на два лагеря, не проявлял бы глупую спесь и не сотворил бы весь тот кровавый кабак, который мы сейчас имеем. Я думаю, что теперь русская земля горит у него под ногами. Я так думаю. Хотя, чертям огонь не страшен.

Думаю, что ненависть и свобода несовместимы в принципе.

Я думаю, что в крови на втором Майдане повинен именно Янукович. Я так думаю. Я не знаю. Но думаю так, что снайперы были именно его. Я думаю, Януковича, конечно, надо судить. И судить его должна Украина. Но только не сейчас. Позже. Иначе это будет слишком короткий суд. Да и судьи те, что сейчас у власти, тоже должны дождаться суда над ними. Я думаю, что и Яценюк и Турчинов должны сидеть на одной скамье с Януковичем, на одном суде. Но я думаю, никакого суда не будет или будет так нескоро, что фигуранты до него не доживут, или не доживут по другим причинам.

В том ящике Пандоры оказался среди прочих бед и Крым…

Весть об аннексии Крыма застала меня в Тбилиси. Первого марта я, глядя из столицы Грузии на происходящее, думал, что началась или вот-вот начнётся полномасштабная война. Как же я тогда испугался! Испугался за детей своих…

Я думаю, что Крым был аннексирован. Я так думаю. Балканский прецедент, на который так много ссылались Путин и компания в связи с Крымом, в данном случае считаю несопоставимым. Считаю, что Крым был вчистую аннексирован. И это ужасно!

Думаю, что тот крымский референдум был совершенно незаконным. Но также думаю, что люди голосовали на нём искренне и радостно. Думаю, что голосовали не под автоматами и не по принуждению в подавляющем своём большинстве. Хотя, может быть, кого-то и заставили… Могли, и было кому. Но большинство людей радовались. У меня телефон тогда не умолкал ни на минуту. Звонили из Севастополя, пели. Из Керчи, Феодосии. Тоже пели. Пили и пели.

Референдум был справедливый, но незаконный. Однако, о какой законности можно было говорить в стране, где, как я думаю, руководство было совершенно незаконным? Потому что власть они захватили, сбросив президента. И это было беззаконие.

Януковича свергли справедливо, но незаконно. Вследствие – получили справедливый, но незаконный референдум в Крыму. Беззаконная справедливость и свобода — разные вещи.

Как только кто-то уверует в справедливость без закона, тут же начинается кровопролитие и мракобесие.

Крым — это большая беда и скала, о которую разобьются многие и многие попытки примирения, о которых пока даже говорить рано.

Думаю, что много людей, тех, что тогда голосовали на том референдуме, скоро пожалеют об этом, если уже не пожалели.

Но украинский Крым был жалок! Фактически жалок. Замусорен и изуродован до невозможности. Я не мог смотреть на дикие строения, поставленные с нарушениями всех мыслимых и немыслимых законов и норм, которые обезобразили дивные берега и горы. Не мог смотреть на то, в каком упадке находятся архитектурные шедевры, важнейшие для нашей культуры и истории. Форос прекрасен! Но как же он загажен и унижен! Сплошной крымско-татарский сервис и еда, дикая застройка Севастополя, ржавое железо в бухтах, заплёванные камни некогда обильно политые кровью, пьянство и упадок… Симферополь больше похож не на город, а на какой-то оптовый рынок… Изменится ли это теперь? Ой, не знаю! Ой, не знаю…

Крым аннексировать было нельзя. Я так думаю! А что было делать? Я не знаю! Аннексировать было нельзя, но аннексировали его красиво. Мастерски. Я правда так думаю. То есть, уж что-что, а аннексировать научились. И я думаю, что не соверши Путин этого мастерского беззакония, то было бы столько крови, и было бы так страшно, что и думать об этом не хочется.

И ещё я думаю, что справедливо то, что в Севастополе теперь стоит русский флот без аренды. Незаконно стоит, но справедливо. Справедливо, что корабли НАТО там стоять не будут. Нечего им там делать. Справедливо то, что английские военные моряки не будут прогуливаться вольготно по Севастополю, ощущая себя опять победителями. И немецкие не будут. Только гостями. Но не скоро…

Мне, как человеку, носившему бескозырку, невыносима сама мысль о том, что Севастополь мог бы быть не «город русских моряков». Справедливо то, что над Севастополем Андреевский флаг.

Я думаю, что не могут в одном учебнике истории в качестве героев соседствовать защитники Севастополя всех времён и Степан Бандера. Это невозможно! Не могут столь разные памятники стоять в одной стране. Вот теперь они уже стоят в разных странах. К сожалению, всё это незаконно… И не цивилизованно!

Однако, я так думаю.

Таковы мои нецивилизованные мысли. Знаю же и сам сказал, что справедливость опасна… Но я такой справедливости в случае с Севастополем рад.

Двойные стандарты? Да, двойные. Но мне есть с кого брать пример двойных стандартов. «Цивилизованный» мир продемонстрировал эти примеры.

Руководство Украины незаконно. Думаю, что оно несамостоятельно и преступно. Преступно своей несамостоятельностью. Я думаю, что Америка напрямую и непосредственно рулит нынешним украинским руководством. Думаю, что Америка сделала ровно то, что хотела. Сделала и продолжает делать. Делает, даже не стесняясь откровенности и грубости своих действий.

Я думаю, что Америке совершенно безразлично, демократично или нет устройство Украины. Безразличны украинцы и то, что с Украиной будет. Безразлично даже будет Украина или нет.

Я думаю, что Обама бездарный и глупый человек. Он амбициозный и слабый политик. Обидчивый и нелепый. Думаю, что он сущий позор Америки и той политики, которая связана с его временем и им лично.

Удивительно, как Обама буквально за последний год как-то совсем иссох, истощал и осунулся. Он быстро поседел и стал какой-то сивый. Он совсем перестал улыбаться, и говорит пафосно и многозначительно. С таким выражением лица только врут! А сохнут так люди, которых никто не любит. А Обаму не любит никто. Весь мир. Америка не любит. Просто прекрасный пример для подражания украинскому руководству.

А украинские лидеры ещё более пафосны. Они пафосны, как плохие провинциальные актёры плохого театра, занятые в плохой пьесе. Смешно, когда в убогом театра актёры пытаются изображать аристократов или иностранцев. Да ещё когда и пьеса им не очень понятна. Вот это и происходит с основными лицами украинской власти. Как же они смешны и пошлы в этом!

Яценюк говорит всегда многозначительно. Он делает постоянные паузы. Изречёт что-нибудь и обводит слушателей взглядом… Ну артист да и только! Артист провинциальный, в самом худшем смысле этого слова.

Порошенко любит пышные фразы и цветастые обороты речи. Я думаю, ему кажется, что он внушителен и грозен. Но жесты мелкие и невыразительные. Порошенко склонен к артистизму и дешёвым эффектам. Вспомните хотя бы, как на фоне своего самолёта и под дождиком он сообщал нации о том, что не летит в Турцию из-за вторжения России. Как всё было выстроено, и дождик был уместен… Смешно. Я думаю – это смешно.

А как Порошенко кланялся и улыбался, вручая генсекретарю НАТО Расмуссену, чей писклявый голос никак не соответствует грозной должности, какую-то медаль. Медаль непонятно за что. Даже Расмуссен, я думаю, не понимал, что ему дают и зачем. Смешно это было и стыдно. Так я думаю.

Думаю, что кому-то смешно видеть походочку Путина, которую сам Путин ощущает поступью. Кому-то, наверное, смешны его «манеры». Мне же уже давно не смешно.

Мне жаль Ангелу Меркель, которая за последние полгода сильно сдала, как-то скукожилась и постарела. Я думаю, ей очень не нравится то, что ей приходится делать и говорить. Думаю, ей не нравится говорить с Путиным, которого она, как мне кажется, терпеть не может и на дух не переносит… Но ей не нравится встречаться и с Порошенко, которого, думаю, она видит насквозь и презирает. Думаю, что ей очень не нравится исполнять указания из Вашингтона. А я думаю, что ей, почему-то приходится их получать и исполнять. Ей не нравится Франсуа Олланд и не нравится с ним обниматься при встрече. Ей не нравятся её коллеги по Евросоюзу, которые мелки и невыразительны. Ей не нравится тащить на своих усталых и покатых плечах этот аморфный и разношёрстный Евросоюз, раздираемый амбициями. Я думаю, ей противен Дэвид Кэмерон, этот спесивый и очевидно неумный парень, смотрящий на Европу из-за Ла-Манша презрительно и свысока. Думаю, она понимает, что этот парень, похожий на породистую собаку, относится ко всем и к ней в частности, как к собакам непородистым.

Я думаю, что госпожа Меркель лучше всех остальных понимает, какую кашу заварила Америка в Украине, несмотря на её робкие попытки это варево как-то предотвратить. И она знает, что эту кашу придётся, как всегда, по большей части расхлёбывать ей и Германии. Она это знает, потому что из ГДР, и понимает, с кем имеет дело в Украине и России.

Я думаю, что ООН – это вялая и утратившая хоть какое-то влияние организация. Организация вполне ручная и управляемая. Во многом ООН, как мне думается, является формальностью и существуют по-привычке. Не припомню столь невыразительного, невнятного и слабого генерального секретаря ООН, как нынешний. Думаю, что ОБСЕ и прочие и прочие организации тоже превратились в некую формальность и обслуживающий конкретные интересы персонал.

Я думаю, что украинцы и Украина всё ещё надеются на помощь и поддержку Америки и Европы. Робко надеются на то, в чём были абсолютно уверены ещё в январе на Майдане. Они, наивные, радовались хороводу и веренице персонажей из Госдепа, Конгресса США и из Европы. Они принимали пресловутое печенье на Майдане за чистую монету. Я думаю, украинцы уже понимают, что их развели. Они просто не хотят в это верить. Не хотят этого понимать… Не хотят понимать, что с Украиной происходит то же самое, что в старом добром анекдоте… Анекдот-то старый, но будто придуман сейчас и именно про США с Европой и Украину.

Анекдот короткий: После ресторана, боулинга и караоке только в бане Галя поняла, почему ей не надо было ни за что платить.

Я думаю, что помимо того, что происходящее является страшной бедой и катастрофой… Это всё также и результат удивительной глупости. Просто эта глупость такая абсолютная, что хочется верить, что всё это какой-то очень умный и хитрый план. Не хочется верить, что столько дураков и бездарей сейчас руководят странами так называемого цивилизованного мира.

Но именно и только глупостью можно объяснить то, что этот цивилизованный мир сделал ставку на тех людей, которые стоят сейчас у власти Украины. И те, на кого сделали ставку, тоже глупы. Думаю, что Яценюк и Порошенко просто послушные дураки. Иначе не понять их глупых и безрассудных действий. Умные люди так себя не ведут. Умные люди обычно способны понимать и оценивать меняющуюся ситуацию, свои возможности и адекватно оценивать себя. Умных людей так не обмануть.

Своей глупостью они сделали Путина многократно сильнее, чем он был. Не думаю, что это могло быть частью хитрого плана. Путин же является Путиным давно. Не понимать этого могут только дураки. Путин весьма предсказуем. Он Путин во всём, и не понимать этого было глупо, и глупостью остаётся.

Глупо так долго носиться с некими европейскими ценностями. Глупо полагать и надеяться, что «заграница нам поможет», и жить иллюзиями. Жизнь иллюзиями приятна, но до поры до времени.

И глупо не видеть, что Европа Украину в объятия не примет. Европа брезгливо смотрит новости из Украины. Наивно думать, что европейцы считают европейцами тех, кого видят в этих новостях. Наивно надеяться, что Европа захочет иметь в своём составе страну с некрасивыми домами, заборами, пятиэтажками, которые, к тому же, разбиты бомбами и артиллерией. И Европа не желает вникать в тонкости происходящего. Европа только пытается сохранить лицо и ощущение свой былой силы. Но на самом деле она опасается за газ, и понимает, что Украина газ воровать будет, как и воровала. Европа быстро поняла, что украинцам лучше в руки деньги не давать, потому что деньги чудесным образом тут же исчезают в украинских руках.

Европа тщательно моет руки после каждого контакта с Украиной и украдкой нюхает надушенный носовой платок, когда с Украиной говорит. Глупо всего этого не замечать. Я так думаю.

А той Европы, куда так хочет Украина, уже попросту нет…

Та Европа, которую мы полюбили с первой же встречи в конце восьмидесятых — начале девяностых, та Европа, которая нас потрясла и вдохновила… уже попросту исчезла. Её той уже не существует.

Когда я впервые увидел Европу, я понял, что прежней жизнью уже жить не смогу. Европа меня поразила, очаровала… Европа изменила мои представления о быте и устройстве жизни, о порядке, чистоте и даже изменила мой внешний вид.

Мы в девяностые годы стремились сделать «евроремонт». Мы хотели, чтобы если ни на улице, ни в подъезде, то хотя бы в квартирах у нас была Европа. Мы мечтали отправить своих детей учиться в Европу. Отправить даже ни за знаниями, а за европейскостью. Мы трудились и стремились приблизить Европу…

И где та Европа теперь? Где те Париж, Брюссель и даже Стокгольм, которые были всего четверть века назад? От той Европы с незыблемыми традициями и неменяющимся веками пейзажем остались только островки и клочки. То есть места, куда ещё в массовом порядке не добрались мои соотечественники, и где над черепичными крышами не поднялись минареты.

Где та Европа, если во Франции нужно опасаться за кошелёк сильнее, чем в Челябинске? Если целый район Брюсселя, кстати, недалеко от Штаб квартиры НАТО, нужно обходить или объезжать за версту? Если тебя не пускают в кафе в Копенгагене, потому что ты очевидно не араб… Что с Европой, если гражданин Великобритании перед камерой обезглавливает американского журналиста?…

Я думаю, что то, что происходит в Европе, говорит о полном отсутствии видения и понимания дальнейшего развития. Европа утратила не только могущество, но и авторитет. Европа перестаёт быть авторитетна не только в политике и экономике, но и стремительно теряет своё культурное владычество.

Европа измельчала и несёт на себе явные признаки вырождения, не желая их замечать и продолжая жить по привычке, с прежними замашками и амбициями, как старик, отказывающийся признать, что силы его покинули и одряхлели как мозг, так и мышцы.

Европа прежде не опускалась до столь явной лжи, как это она сделала теперь. Во время Балканских событий, во время Чечни подача новостей и пропаганда американская и европейская ещё сильно отличались. Теперь же не отличаются вовсе. Европа хоть как-то тогда сомневалась, пыталась разобраться, рассмотреть события с разных точек зрения. Нынче этого нет в помине. Все новости и взгляды односторонни, прямолинейны и именно по этой причине глупы и лживы. Этого в прежней Европе не могло случиться. Это было просто стыдно прежнему старому свету, родине демократии и подлинных свобод. Теперь не стыдно. Почему? Не знаю. Думаю, что Европа безвозвратно утратила самостоятельность и гордость.

Думаю, что наступило время полного отсутствия свободы слова, какого не было даже в эпоху холодной войны. Я так думаю. Если европейские новости копируют американские, то какая тут свобода?…

У нас свободы слова не было никогда. Точнее, вроде бы была, но мы уже этого не помним. Кажется и вовсе не было. Но стало ещё хуже.

В последние полгода с наших телеэкранов исчезло немало заметных лиц телеведущих и журналистов. Думаю, они ушли по причине нежелания лгать так много, как им прежде не приходилось. Я так думаю. Остались те, кому всё равно или же те, кому удаётся вроде бы и не соврать, но и не сказать правду. Исчезли те политологи, аналитики и те люди, которые в любом случае говорили в разных программах хоть какие-то контрапунктные слова и мысли.

Несколько очагов «свободы слова» вроде Эха, Дождя или Независимой газеты вроде бы есть… Но я думаю, что их сохраняют для создания иллюзии свободы слова. А сами эти очаги больше всего напоминают бунт в богадельне.

Многие и очень многие исчезли и замолчали от страха.

Зато поднялись и взросли те, кто врёт самозабвенно, убеждённо, с верой в то, что врать необходимо, когда родина в опасности. Эти редакторы, политологи, аналитики, журналисты и ведущие видели Путина живьём. Возможно, задали ему вопрос, возможно, даже получили ответ и ощутили просветление, а также познали высший смысл лжи в нынешнее «смутное время».

Я думаю, что российская пропаганда сегодня так глупа и бездарна, что попросту недостойна страны. Её уровень говорит о недоверии к тем, на кого она направлена. Я думаю, нам просто не доверяют. Враньё – это всегда недоверие.

Украина же сейчас, как мне думается, попросту не может себе позволить свободу слова, как некую роскошь во время войны. Как быстро эта свобода слова там исчезла! Та свобода, которой так гордились все мои украинские знакомые ещё совсем недавно. Гордились и тыкали меня в неё носом, мол, вот, смотри, у нас есть то, чего у вас нет и быть не может.

Я думаю, что украинские СМИ, устраивая очередную информационную истерику или вещая о победах и доблести в сущности обречённых своих солдат… Эти самые СМИ и себя считают добровольческим батальоном, который ведёт беспощадный бой за свободу и независимость Украины. Ложь, ложь и ложь. Ложь, как оружие. В той борьбе за свободу, которую ведёт Украина, в первую очередь приносится в жертву свобода слова. А в сущности, я думаю, свободы слова в украинском государстве и не было. Говорить, что хочешь, и свобода слова – это разные вещи. Я так думаю.

Я думаю, что когда Путин говорил про задержанных на территории Украины десантниках… Говорил, что он думает, что они заблудились, на самом деле так не думал. Я думаю, он думал иначе.

Я думаю, что на юго-востоке по-настоящему, действительно, есть повстанцы и ополченцы, точнее, я думаю, что они там тоже есть, кроме разных солдат-удачи и наших военных. Я этого точно не знаю, но так думаю. Думаю, наших военных там много, а если понадобится, станет ещё больше. Думаю, что это неправильно и незаконно. Но наш министр иностранных дел и президент говорят, что их там нет. И я почему-то думаю, что они говорят неправду. Думаю, что это ужасно.

Думаю, что на Донбассе и Луганщине творятся настоящие ужасы. Что там сейчас много людей с оружием, которые осуществляют такое беззаконие, что и думать страшно. Любая война в сегодняшнем мире притягивает и буквально призывает ото всюду всякий сброд и человеческую мерзость. Думаю, там сейчас много мародёров, уркаганов, наркоманов, отморозков и прочей нечисти. Они вооружены. И они там правят свой страшный бал. Думаю, что с ними нужно бороться всем. И украинским военным, и тем, кто числятся ополченцами. Но думаю, что там все так перемешались, что мародёров от ополченцев или от бойцов национальной гвардии мирным людям отличить трудно, некогда и не хочется.

Думаю, люди в тех городах, где нет сейчас повстанцев, банд, или украинских военных молятся, чтобы война миновала их, и чтобы всё шло, как было.

Думаю, что жители Мариуполя уже не надеются, но всё же молятся, чтобы их город не был взят, и чтобы в него не пришли бои. Я так думаю.

Я думаю, что украинские войска и добровольческие батальоны стреляли и стреляют по жилым кварталам. Бомбят города с самолётов, забрасывают минами, обстреливают ракетами и повинны в гибели многих мирных людей. Стреляют и стреляли плохо, но много. Я думаю, что многим стрелявшим всё равно, будут там убитые или нет. Война имеет такое свойство. Она притупляет многие чувства, обостряя только некоторые. Украинские и европейские СМИ утверждают, что регулярные украинские войска не обстреливали города, не бомбили, а я думаю, что бомбили и обстреливали.

Думаю, что многие добровольческие батальоны сражаются люто и смело. Жестоко сражаются. Сражаются за Украину. Но жестокость в гражданской войне – это преступление. А я думаю, что всё, что происходит – это гражданская война и никакая другая.

Думаю, что Стрелков и прочие, вроде полевого командира с позывным Моторола – военные преступники. Но и все бойцы и командиры батальонов Айдар и Азов – тоже военные преступники. Все, кто там воюет добровольно – все преступники. И те, кто сражается идейно, и те, кто приехал пострелять за деньги или за адреналин. Те, кто туда пошёл по приказу, скорее невинные жертвы, если только не проявляли особого рвения и усердия.

Однако, к некому Мотороле я испытываю большую симпатию, чем к батальону Айдар. Ругаю себя за это, считаю это неправильным. Но пока так. Почему? Да, видимо, потому что та идея, которая лежит в основе тех причин, которые создали этот батальон и собрали в него людей, мне отвратительна. Национализм в любом виде и проявлении, как я думаю, не имеет оправдания.

Я правда не понимаю, как так много людей в Украине реально могут надеяться на военную победу на юго-востоке. Хотеть они её могут, это вполне понятно, но как они могут в неё верить? Не могу этого понять! О чём они думали и думают? Они что, думают, что возьмут Донецк и Луганск и всё? И будут налаживать мирную жизнь, как ни в чём не бывало?

Неужели ещё не понятно, что прежней Украины с Донбассом и Луганщиной уже не будет? Её уже нет. О той Украине можно вспоминать, как об СССР. То есть, как о чём-то любимом или ненавистном, но безвозвратно ушедшем.

Я понимаю, что Украина не переживала Чечни и чеченских компаний. Украина не знает горя и унижения поражения от, казалось бы, маленького региона. Украина не переживала перехода от желания видимой лёгкой и быстрой победы и шапкозакидательства к отрезвлению и признанию невозможности победы, как таковой. Украина не имеет такого опыта. И недолгая история украинской государственности была до февраля нынешнего года бескровной…

А Украина тогда была в восторге от Чечни, героизировала чеченских головорезов и сама ехала туда пострелять москалей. Теперь те же самые чеченцы… Не другие, а те же самые, воюют на Донбассе, стреляют украинцев. Я так думаю, теперь Украина в известной степени исполняет роль России того времени. Но пока ещё идёт первая фаза. Жажда победы… Я думаю, что скоро это пройдёт. Просто надо вспомнить, что Грозный штурмовали ни один раз. Брали Грозный. И что?

Я думаю, что всё в Украине кончится гораздо хуже, чем тогда для России с Чечнёй. Я почему-то думаю, что третьего Майдана не будет, хотя о нём много разговоров. Думаю, что Майдан себя исчерпал, как инструмент народного волеизъявления. С нынешней властью никто так церемониться не будет, чтобы два с половиной месяца стоять в холода на Майдане. Я думаю, что нынешняя украинская власть будет сметена своими же измотанными, обманутыми и отчаявшимися войсками. Я в этом не уверен. Я это не предрекаю. Я так думаю.

А мы? А мы будем получать всё новые и большие санкции, будем роптать, но терпеть, будем гордится своей сильной и гордой позицией… Думаю, будет плохо… Думаю, будет плохо, и долго. Будет хуже, чем многие думают. Многим.

Кто-то не возьмёт кредит и не купит вожделенное жильё. Кто-то разорится, кто-то решит повременить с рождением ребёнка, кто-то не женится, не выйдет замуж. Кому-то станет совсем невыносимо жить в России, чьим-то планам не суждено состояться, рухнут карьеры, судьбы…

Но при этом, я думаю, санкции не повредят тому, на кого они направлены. Путин, думается мне, сейчас очень интересно живёт. Вижу, что ему интересно и азартно. Он же вообще у нас боец. Он с лихостью проверяет на прочность и мировое сообщество и нас. И думаю, что он при этом решает какие-то свои сугубо личные задачи.

Решение с продовольственным эмбарго, я думаю, был сильный ход. Во-первых, это чувствительно для Европы, я сам это видел, находясь в Греции. Видел растерянность и отчаяние людей, которые вырастили фрукты и вдруг поняли, что работали зря. Думаю, что это эмбарго чувствительно не только для греков. Во-вторых, ход сильный потому что Путин понимал, что русские люди с пустыми кастрюльками на демонстрацию не выйдут, в кастрюльки стучать не будут, не поднимут кипишь из-за еды. Постесняются что ли?… Потерпят… Ведь потерпим же? Потерпим! Потерпим даже несмотря на то, что решение принял он, а терпеть придётся нам. Но, думаю, справимся.

Позавчера поехали и закупили много впрок консервированного французского зелёного горошка и кукурузы. Не особенных каких-то, а самых обычных. Бондюэль. Эти консервы ещё пока есть. Но скоро, сказали, их не будет. Просто дети привыкли к ним сызмальства. Мы не брали впрок креветок, кальмаров и мидий. Пресловутого французского сыра впрок не брали. Зелёный горошек и кукуруза… Было противно закупаться впрок. Унизительно. Вспомнились давно прошедшие годы и, казалось бы, забытые навсегда ощущения.

Рыба на рынке в Калининграде сильно подорожала. Не на семь процентов, как сказано было в новостях, а почти вдвое. Норвежской лосось стоил 350 рублей в среднем, а теперь тот же лосось, только продавцы утверждают, что он не Норвежский, а из каких-то дальних морей, стоит на рынке 600, а в магазинах 700. Хотя, лосось тот же. У Калининграда, конечно, особое географическое положение, но думаю, что в целом по стране как-то так же всё.

Мясо сильно подорожало: свинина была 350, сейчас 500.

А в новостях говорят о росте на 7%, на 3%, на какие-то 0,8%. Показывают губернаторов. Губернаторы все радостные, говорят, мол, давно было пора. Говорят, что своего добра завались, и у нас всё только лучше. С советских времён не помню столько репортажей про грандиозные успехи наших сельхозпроизводителей. В стране сыра за одну неделю стали производить аж на 10% больше. И сыры у нас прекрасные, свежие, никакой плесени…

Я думаю, что всё это ложь и неуважение к тем, кто это эмбарго вытерпит и оплатит его из своего кошелька. То есть, это неуважение к нам. Это также и презрение к нашим детям, которые гораздо сильнее держатся чего-то привычного и знакомого, в том числе и в еде…

Мы эмбарго выдержим. Но вот лгать нам не надо! Это оскорбительно! Человек ложь терпеть долго не будет. Ложь унизительна! Я думаю, что если ложь будет столь откровенной и бессовестной, если наш премьер-министр будет лично инспектировать цены в магазинах, как он пообещал, и сообщать нам, что цены выросли максимум на 8, 3 и 0,8 %, то нашему терпению быстро придёт конец. Я думаю, в этом случае у Путина не так много времени, как ему в данный момент кажется. Я так думаю…

А эмбарго-то мы вытерпим. В этом смысле на нас расчёт правильный.

Я думаю, что украинское общество ошибается давно, я думаю, что оно отравлено идеей освобождения и что Украина раб этой идеи. Вот только вопрос от кого сейчас освобождается Украина? От Путина или от Пушкина?

Я думаю, что сейчас проходит катастрофическая и жестокая операция по разрыву Украины и России. Эта страшная операция фактически уже завершена. Остались какие-то ниточки.

Происходящее похоже на разъединение двух сиамских близнецов, которые друг без друга полноценно жить не смогут. Сейчас разрывают два организма, имеющих одну кровеносную систему. Это не один организм. Их два! Есть два отдельных сознания, два сердца, две души. Но кровеносные сосуды одни на двоих. Эта жуткая операция производится без наркоза и самыми грубыми инструментами. Кровеносные сосуды рвутся через жизни, семьи, дружбы, дела, связи, судьбы, историю, культуру. Рвутся, разрубаются с размахом. Крови очень много. Кровь общая. Боль зашкаливает. Опомниться никто не может.

Разорванное обратно не срастить. Такую рану не залечить, не зашить. А других, близких организмов, чтобы к ним прирасти, нет и не будет. И доноров не будет. Группа крови уникальная. Я так думаю.

Вот я написал то, что думаю, и то, как считаю. Длинно написал, может быть, путанно, возможно, банально. Я ещё много чего другого думаю о происходящем. Но полагаю, что и так понятно, как и каким образом я это вижу и как понимаю.

Я так думаю.

Так почему же сожгли мои книги? Их сожгли ни в магазине, ни в библиотеке. Их сожгли люди, которые их купили и читали. Люди принесли их из дома. Надеюсь, эти книги людям нравились. В этих книгах от того, что я думаю так, как думаю, не изменилось ни одной буквы, ни одной запятой. Но отношение к ним изменилось. И ко мне тоже изменилось… И я не знаю, будь у тех людей возможность, чтобы они сделали со мной лично? Не знаю. Думать за них не берусь.

Но я думаю, что жгли мои книги люди, ослеплённые в тот момент ненавистью. То есть, в тот момент тотально несвободные люди.

Они тогда не думали, они были уверены, что я не прав, так что всё, что со мной связано, надо уничтожить. А ещё они были уверены, что правы они, что я виноват, потому что думаю не так, как им хочется, и должен быть наказан. Они наказали меня — сожгли книги. Мне было больно.

Такая абсолютная уверенность в своей правоте и в правильности своих действий говорит о несвободе. Когда кто-то абсолютно уверен в том, что он тотально и во всём прав, а другой человек тотально не прав – это несвобода.

Я думаю, что свобода в сомнениях. Свобода в ответственности. Свобода в бесконечной тревоге и опасении нарушить чужую свободу. Например, свободу думать иначе, иначе понимать, видеть, жить… Говорить. Так я думаю.

И маленькая притча напоследок.

Помню, у меня был приятель в Кемерово. Давно. Город жёсткий. Приятели были разные. Он был постарше меня. Когда-то по малолетству и глупости в пьяной драке убил он ножом двух человек. Потом долго сидел на какой-то суровой зоне. Вернулся, занялся каким-то делишками а-ля девяностые. Но тянулся к нам, к творческим. Просто посидеть, послушать, побыть среди других людей. Мы не возражали. Он был тихий, умный и страшный. Мы знали его прошлое, и оно всегда висело в воздухе… И вот как-то при нём в компании я стал ругать какого-то приятеля заочно. Говорил, что он сволочь, лжец, что подонок, каких мало и мерзавец. Говорил, что он такой, такой и ещё вот такой. Говорил много, резко, категорично, а главное, страшно гневно… Он, наш в прошлом убийца, сидел, слушал и вдруг, дождавшись паузы, тихо и холодно сказал: «А давай его убьём!»

Это прозвучало так… И ещё он на меня так посмотрел, что волосы зашевелились у меня на загривке. Тогда я понял, как нелепы, глупы и ничтожны все мои слова, упрёки и гнев на того человека, которого я только что ругал последними словами. Это был сильный урок на всю жизнь.

P.S. Я думаю, что Украина совсем не знает демократии. Последние полгода это наглядно показали. Они путают справедливость с демократией, вольницу со свободой… Но демократию они не знают совсем. Они представления о ней не имеют. Мы в России о ней знаем куда больше. Потому что мы знаем, что у нас её нет. Я так думаю.

Ваш Гришковец.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 3 сен 14, 09:33
+15 7

27 августа

Здравствуйте!

Вот и закончилось лето. Это лето совсем не отразилось в дневнике. Всего несколько заметок, пара статей – и всё.

Лето было особенным… Этим летом я смотрел, читал и слушал новости так много, как никогда в жизни. Даже в конце восьмидесятых и начале девяностых я так не следил за новостями, как этим летом.

А провёл я это лето там же, где и в прошлом году, на греческом острове Корфу. Я полюбил это место. Полюбил этот удивительный остров. В этом году ехал туда, уже зная, куда еду.

Опасался, что очарование любви с первого взгляда, удивление первой встречи в этот раз померкнут, улетучатся. Опасался, что что-то может мне надоесть, померкнет яркость первых впечатлений… Нет! Ничего не улетучилось, ничего не померкло. Любовь к этому острову только усилилась, окрепла и закрепилась новыми, ещё более глубокими, впечатлениями.

А впечатлений этим летом было много. Я впервые в жизни видел настоящие смерчи, которые прежде видел только в американских фильмах и в американских новостях под названием «торнадо». Прямо у меня на глазах смерчи зарождались, формировались, соединяли небо и море таинственной вращающейся трубой. Я их видел семь. Несколько минут у меня на глазах на расстоянии не более километра извивались и танцевали два огромных смерча, похожие на мифических чудовищ или посланцев античных богов…

В середине июля я ночью побывал в эпицентре такой мощной грозы, какой не видывал и не слыхивал никогда прежде. Я представить себе не мог, что такие грозы вообще бывают. Я никогда не видел молний, уходящих в море, буквально в двухстах-трёхстах метрах от меня. Причём, в одну секунду случалось до десятка молний, просто счесть их количество было невозможно. А знаете, что происходит, когда молния попадает в воду? Я вот тоже прежде не знал… Не знал и не видел.

Ещё одной летней ночью я пару часов наблюдал, как из личинки вылупляется цикада. Как какое-то мерзкое коричневое насекомое превращается в большую, лобастую, красивую, большекрылую, симпатичную, смышлёную муху.

В один тихий вечер, придя на пляж после ветреного дня, стоя по щиколотку в посвежевшей за день воде и размышляя — купаться в этой воде или нет – я познакомился с очень странно ведущим себя осьминогом, который почему-то подкрался ко мне почти выбравшись из воды и неожиданно присосался и обнял мою ногу всеми восьмью своими ногами, которые у него также и руки. Я честно говоря не был готов к этому знакомству и такой фамильярности, поэтому стряхнул его с ноги весьма грубо, при этом весьма громко крикнув. Он отплыл, но недалеко. А потом медленно подполз ко мне и сделал то же самое. Так мы и общались с ним. Пока он не уплыл…

У меня было много летних впечатлений.

На мой зов и по моему совету на Корфу приезжали друзья, которым я показывал уже полюбившийся мне остров и старался сделать так, чтобы они увидели его моими глазами. Мне кажется, что кто-то также, как и я, полюбил Корфу.

Я познакомился этим летом со многими людьми: греками, англичанами, русскими, итальянцами…

В какой-то момент съехались мои приятели из Харькова и Кишинёва между собой не знакомые. Мы ужинали вместе, было очень весело. И в то же время печально. Разумеется, во время этого ужина многое подразумевалось, но мы не стали об этом говорить.

Этим летом дети Саша и Маша совершили рывок в росте. Вытянулись и перешли в новые возрастные состояния.

Я попробовал в этом году какую-то еду, какой прежде не ел. Выпил вина, какого прежде не пивал.

Я начал писать основу и сцены нового спектакля «Шёпот сердца». Написал около трети.

Ко мне прилетала молодой сценограф Оля Никитина, с которой я решил делать новый спектакль. Это наша первая совместная работа. Но мне кажется, мы придумали очень интересное сценическое решение спектакля…

У меня было много впечатлений и дел этим летом.

В прошлом году было меньше.

Но в прошлом году я много писал о летних своих впечатлениях и делах. Этим же летом я практически не касался дневника и не делился летними впечатлениями. Хотел… Но не мог. Не знал, о чём писать.

Не мог в потоке новостей из Украины писать о летних своих радостях, открытиях и творческих замыслах. Просто не мог.

Я смотрел новости английские, американские, украинские, наши.. Даже греческие. Правда, в греческих я мог судить о новостях только по видеокадрам… Я пытался увидеть и понять правду, которая, в соответствии с древним утверждением, находится где-то по середине. Я хотел, чтобы из мозаики, лоскутков, обрывков, голосов, высказываний сложилась бы хоть какая-то, но цельная картина происходящего.

Ничего не сложилось!

Почти каждый раз казалось, что вот-вот что-то будет понятно, но картина рассыпалась… И, как выяснилось, нет никакой середины!!! И правды нет никакой. Потому что то, что происходит сейчас на Украине и у нас в связи с этим – это одна сплошная неправда. Потому что то, что происходит словом правда называть нельзя.

Я много раз за лето кидался к дневнику, чтобы высказаться или сообщить что-то, что мне казалось понятой мною правдой. Но как же хорошо, что я удерживался от этого! Потому что видимое мною сегодня на следующий день разворачивалось совершенно другой и совершенно непонятной стороной.

За это лето из моей телефонной книги исчезло так много номеров телефонов… Просто в один прекрасный день вся информация моего телефона бесследно исчезла. Я человек в цифровом смысле безграмотный и неаккуратный. Запасной телефонной книги где-нибудь в компьютере у меня нету. И поэтому за последний месяц восстановились номера тех, с кем я поддерживаю неразрывную связь, то есть, те люди, которые мне позвонили или написали что-то. Так вот теперь в моей телефонной книге почти нет номеров, начинающихся на +38, то есть, практически нет украинских номеров. А их ещё так недавно было в моём списке через один.

Мне на днях, а точнее, недавно ночью… Буквально недавно. Приснился Пётр Порошенко…

Мне неоднократно снился Путин. Сам лично он мне снился пару раз, но были сны, в которых… Как во сне бывает, я знал, что где-то тут есть Путин. Или был человек совсем не такой, как реальный Путин, но я знал, что это Путин. Или во сне я ждал встречи с Путиным. Или что-то с Путиным было связано. Даже страшно представить, скольким людям снится Путин. Мне снился и Медведев… Как-то по весне приснился Рауль Кастро, причём, почему-то мы с ним ехали в поезде, за окном был определённо какой-то околотюменский пейзаж, но мы ехали к его старшему брату Фиделю, и Рауль просил меня обязательно объяснить его старшему брату, что он в прошлый раз был не виноват. Во сне я знал, что было в прошлый и в чём Рауль провинился перед Фиделем, но поутру я этого не вспомнил.

Короче, на днях мне приснился Порошенко. Во сне он был как реальный Пётр Алексеевич, но только я ощущал себя старше его, хотя, на самом деле он меня на два года старше, и он был как бы поменьше ростом. Сон был очень реальный. Всё происходило где-то, в каком-то пространстве, которое я понять не могу, но это было где-то у меня… То есть, Порошенко был у меня в гостях. Дом был мой. Хотя, такого дома у меня отродясь не бывало. И по сну мы были с ним давно знакомы, только очень давно не виделись. Он сидел за столом и пил чай из большой чашки (никаких конфет на столе не было)… В логике сна он не был богатым человеком и производителем конфет… Но президентом Украины он был. Помню, он был осунувшийся, небритый, на голове у него была шапочка вроде лыжной, но без помпона, какая-то тёмная – серая или тёмно-синяя, не помню. Сам он был в свитере с глухим горлом, как у Хэмингуэя. Он вообще чем-то напоминал Хэмингуэя в этом сне. Он был очень растерян, явно пришёл с холода, отогревался и о чём-то сбивчиво говорил. Говорил много… Он был очень-очень хороший в этом сне.

Я проснулся тогда совершенно счастливый. Точнее, я проснулся радостный. Я не понимал почему рад, потому что сразу сон не вспомнился. Но было ощущение, что то, что меня тревожило и беспокоило на самом деле уже миновало, а то, что было плохо, теперь хорошо.

Однако потом были новости, реальное бритое лицо П.А.Порошенко и вспомнился сон. Сразу стало ясно, что никаких причин для утренней радости попросту нет…

Стало печально-печально из-за собственной наивности…

Мне кто-то говорит, мол, не смотри новости, я уже перестал их смотреть… Или говорят, мол, зачем об этом думать… А кто-то говорит мне – уже всё это надоело…

А я не могу оторваться или отключиться от этих новостей, потому что мне не надоело… Мне не надоело! Я смертельно, невыносимо устал от этих новостей, но понимаю, что ничего более страшного и безумного в смысле новостей получаемых извне я никогда в своей жизни не получал.

То, что происходит сейчас – это страшнее и безумнее той холодной войны с ежедневным страхом увидеть гриб ядерного взрыва где-нибудь в стороне Кировского района города Кемерово.

Англо-аргентинская война на Фольклендах, в которой мы болели за Аргентину, была по сравнению с тем, что происходит сейчас просто каким-то незначительным футбольным матчем, в котором Англия победила.

Война в Афганистане, на которую у меня были все шансы попасть, и в которой погибли многие из тех, кто со мной вместе в 1985 году, коротко стриженный, пришёл на призывной пункт. Эта война, при всём своём жестоком и кровавом столкновении двух разных миров и культур, всё равно не так страшна как та, что происходит сейчас.

И даже тёмный и ужасный многолетний чеченский сериал и тот не так безумен, как нынешнее безумие…

Я не могу не следить за новостями, не могу не переживать и не пытаться хоть что-то понять в том, в чём понять не то что ничего невозможно, а просто нельзя… Хоть и смертельно устал от этого.

Однако, надо запастись терпением, потому что всё это ещё очень надолго. Через три месяца будет год, как это безумие началось. Кто мог представить себе год назад то, что мы будем переживать сейчас?… И ясно, что никакое воображение не сможет нам нарисовать то, что мы будем переживать через год…

А в Калининграде и у меня во дворе в этом году просто шикарный урожай яблок! Весна выдалась ранняя, лето жарким, поэтому яблок много, они сладкие, налитые. Они падают в саду с приятным тяжёлым стуком. Очень хорошо. И во сне с Порошенко хорошо было пить чай.

Ваш Гришковец.


Евгений Гришковец 29 авг 14, 14:34
+19 6

13 мая

Здравствуйте!
Прочтение моей записи от 4 мая Никитой Сергеевичем Михалковым явилось для меня полной неожиданностью. Застала эта новость меня в Ташкенте. И на эту тему мне больше нечего сказать.

В данный момент я в Чите. Здесь ночь. Утром лечу в Благовещенск. Но прямо сейчас хочу поделиться письмом, которое получил на днях из города Славянска Донецкой области. Того самого Славянска… Для меня лично это письмо очень важно. Оно многое поясняет. Поясняет про жизнь людей, которые не потеряли голову, не утратили разум, не поддались гневу и безумию. В этом письме нет ничего особенного, кроме чести, сильной жизненной позиции и желания пережить самые страшные и самые сложные времена достойно.

«Я родился и всю жизнь,все свои 43 года прожил в Славянске.Женился два раза. Здесь родилась моя дочь,мое чудо и моя радость.Практически все время пожил в одном доме,построенном в 1957, в квартире доставшейся от моего деда. Дед в послевоенное время был руководителем Горсовета. Город наш основан в 1676. Где то в окрестностях проходили события описанные в «Слове о полку Игореве». Кроме этого да Славянского грязевого курорта, одного из старейших на Украине,»мировую» известность наш город не заслужил. Географически место спокойное, ни вулканов, ни угрозы цунами, ни схода лавин нам не грозит.
Эпоха, в которой мы все живем привела меня к предпринимательству. Я часто уезжал из нашего города, видел много городов и встречал много разных людей, плохих и хороших. Когда появились деньги, увидел европейские города. Как то всегда казалось, что очень мало городов хуже моего, но всегда понимал, что это Родина. И сколько бы я времени ни провел в других городах, как бы весело и интересно там не было, но почти все мои счастливые моменты прошли именно здесь. И почти все несчастливые дни тоже.

До 12 апреля 2014 я мог представить недостаток продуктов в магазинах, смену власти с конфискацией всего у всех, эпидемии, да много чего еще, но не этого. Дом наш примыкает к зданию милиции, всегда была иллюзия, что вот мол воры не залезут. И на моих глазах захватывают милицию и строят баррикады. Дом наш теперь за баррикадами, под окнами вооруженные люди, ящики с бутылками с зажигательной смесью, колючая проволока, надписи, явно не мирного характера, в заборе — бойницы. В первые дни-обыск при входе в дом. И каждый день страх, что кто то начнет штурм и попадут в окна, кто то бросит бутылку и спалит дом. Ну как страх, такая себе опасность. Просто как то привык за всю жизнь не очень бояться. Нервничать- да, переживать-очень, но боюсь только за близких людей и себя, а за дом чего бояться? Унесли документы и ценное, коллекцию аудио дисков и любимые картины перенес в комнату дальнюю от наружных окон. Шторы закрыли, на окнах скотч. Постоянно там не живем, так приходим проведать. Сажусь с женой или другом на диван, включаю фильм и забываю, что вообще где то что то не так.
В городе на улицах пустынно. Машины почти не ездят, на дорогах лежат старые тополя, людей мало, 100 000 сидят дома. Магазины иногда работают, банки уже нет. Поезда и автобусы не ходят. Но простые люди как то даже вежливее стали, спокойнее, как то собрались прямо. Спорят конечно, но споры все какие то не про то. Про то что увидели по телевизору, про то что прочитали в интернете. Есть люди, которым мало компьютерных стрелялок, они играют на улице, есть люди с убеждениями прямо дикими, но в основном когда завоет сирена и звонят колокола все идут домой и сидят с друзьями и родственниками. Я просто надеюсь, что те власть имущие, кто играет в эти игры вовремя остановятся и перестанут гибнуть люди, мы тогда почувствуем счастье, как почувствовали его люди 9 мая 1945го.
Почему я решил вам написать? Я поклонник всего вашего творчества с 2001 года. Прям вот какой поклонник расскажу. Как то решил завести блокнот себе с желаниями. Решил,что там должно быть 200 желаний и если желание исполняется ,я его вычеркиваю. Желания там разные. Показать дочке панду (люблю этих животных и сам видел два раза), например, запустить воздушного змея, жить в уютном месте, встретить 2000 Новый год в Париже… Под номером 6 желание такое — побеседовать с Евгением Гришковцом. Первый раз попал на спектакль 2 октября 2013г в Донецке, взял автограф, очень нервничал. Некоторые события в нашей жизни уже не могут состояться, например концерт Бигуди и Гришковец, но некоторые события можно ждать всю жизнь. Как то так..»

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 15 май 14, 18:46
+16 6

9 марта

Здравствуйте!
Послезавтра у меня спектакль в Киеве. Точнее у меня 11 и 12 два спектакля в столице Украины. Вчера пришлось проводить разъяснительную и успокоительную беседу с моей технической группой. Ребята выразили тревогу и опасения по поводу нашей поездки. Сначала я удивился, а потом понял, что решение по гастролям принимались когда Майданом ещё и не пахло, а подтверждались уже лично мною недавно, но без учёта мнений технического коллектива.
Ребят можно понять, у них, в отличии от меня нету друзей и знакомых в Киеве и других украинских городах. Они питаются только той информацией, которую получают из наших и только наших СМИ. Также ребята сказали, что очень волнуются нашими гастролями в Киеве их родные и близкие, которые также получают информацию из привычных им источников.
Думаю, что мне удалось их убедить в том, что поездка безопасна, что я сам не авантюрист, что у меня у самого семья и на рожон я не лезу. Я объяснил ребятам что в целом в Киеве та самая обстановка, к какой они привыкли и которую помнят по нашим многочисленным гастролям в этом прекрасном городе. А та картинка, которая намозолила нам глаза за последние месяцы всё же явление очень локальное.
Объясняя всё это ребятам я ещё отчётливее понял то как воспринимается сегодняшняя украинская жизнь подавляющим большинством моих сограждан…

Когда-то в 1993 году я в городе Кемерово, в театре Ложа сочинил спектакль «Осада». Сочинял я его в декабре и потом доделывал в феврале и марте 94го, то есть ровно, в аккурат двадцать лет назад. Перечитал несколько отрывков и понял что писал это как будто про те события, которые происходят сейчас. Предлагаю просто прочесть пару сцен, в которых персонажи пытаются осуществить некие переговоры. Перечитывал — хохотал, удивлялся тому что мог это написать так давно и так про сейчас. Хохотал, а сам думал, что ой, не до смеха, ой, не до смеха. Предлагаю вам прочитать три сцены и вы поймёте о чём я говорил.
Ваш Гришковец.

СЦЕНА 1.

Занавес в глубине сцены открывается. Мы видим античную постройку, вдалеке море. Перед античной постройкой стоят Первый воин, Второй воин, Третий воин. Они медленно выходят вперед. Одеты они в античные костюмы, при оружии.

Третий воин. Я боюсь, что меня не правильно поймут, но, тем не менее, я не могу больше молчать. Я должен сказать и скажу. Прошу вас, умоляю вас, услышьте меня! Так дальше продолжаться не может. Ситуация, в которой мы с вами оказались…. Она патовая…
Первый воин. Какая?
Третий воин. Патовая. Это из шахмат. Шахматный термин. Значит безвыходная, безысходная.
Первый воин. А, понятно.
Третий воин. Тупиковая!
Первый воин. Я понял. Патовая.
Третий воин. Никто уже не помнит, по какой причине мы приплыли сюда и стоим под этими стенами. Каждый день мы теряем наших друзей и товарищей. Мы теряем лучших из нас. Так дальше продолжаться не может и не должно! Мне представляется, что у нас остался один единственный выход, друзья мои…. Мы должны попробовать начать договариваться.
Первый воин. Чего попробовать начать?
Третий воин. Попробовать вступить в мирный диалог.
Первый воин. Куда попробовать вступить?
Третий воин. Инициировать переговоры.
Первый воин. Чего сделать?
Третий воин. Иници…. Ну, то есть, начать переговоры.
Первый воин. С кем?
Третий воин. Ну, с кем, с кем?
Первый воин. Ну, с кем вести переговоры?! С кем?!
Третий воин (делает жест в сторону зрительного зала) С ними, с кем еще?
Первый воин. С кем, с ними? С врагами с нашими, что ли?!
Третий воин. Почему с врагами? Зачем так?
Первый воин. А с кем?
Третий воин. Ну-у-у…С соперниками…. С оппозицией.
Первый воин. А, с оппозицией? То есть, ты предлагаешь прекратить нашу военную операцию под названием «Осада» и начать неизвестно, какую операцию: «Куда-то там вступить»?
Третий воин. Только не заводись, не горячись!
Первый воин. А я не горячусь! Я просто пытаюсь тебя понять. То есть, ты предлагаешь забыть про наших павших друзей-товарищей, которые полегли под этими проклятыми стенами (делает жест в сторону зрительного зала). Забыть про наших раненых, про наших ветеранов, которые ждут нас с победой! Ты предлагаешь про это всё забыть и куда-то вступить? Да?!… Нет, дорогой мой! Только победа! Нам нужна победа! Окончательная и бесповоротная! И вот когда мы пройдём сквозь эти стены, зайдём в этот проклятый город, прошагаем по центральной улице… Когда поднимем на их площади наш флаг! А они на коленях перед нами, в грязи, с вытянутыми вверх руками… Когда они нам тихонечко скажут жалобными голосами: «Мы сдаёмся», вот тогда мы можем начать с ними разговаривать. Мы им скажем: «Давайте, ползите, ползите». Вот, какие могут быть переговоры! А когда они поползут в грязи, вот тогда мы скажем: «Оппозиция поползла».
Третий воин. Знаешь, о чём я думаю сейчас?
Первый воин. О чём?
Третий воин. Сколько же раз я слышал эти лозунги! Как же мне это надоело!
Первый воин. Чего ты слышал?
Третий воин. Да вот такие призывы: «Мы должны разрушить стены, поставить всех на колени, поднять наш флаг…»
Первый воин. Да, именно…
Третий воин. А зачем поднимать флаг, что это значит? Ты подумай! Это же просто тряпочка на палочке.
Первый воин. Ты как наш флаг сейчас назвал?!
Третий воин. Я тебе так скажу…Знаешь, что это такое, все эти флаги?
Первый воин. Ну, скажи, что это.
Третий воин. Это – анахронизм!
Первый воин. Чего это такое?! Еще раз повтори.
Третий воин. Это – старые заскорузлые символы, которые уже никого не вдохновляют, и все твои призывы – это анахронизм. Неужели ты не чувствуешь?
Первый воин. Я всё чувствую! Не вдохновляет, говоришь? А вот его вдохновляет (показывает на суровое лицо второго воина). Его вдохновляет! Символы, говоришь? Да, нам нужны символы, народу нашему нужны символы! Тряпочка на палочке, говоришь? А для народа это символ! Как тебе не стыдно такое говорить?! Это же наш народ! А народ – это наши матери, отцы, которые состарились, ожидая нас. Это наши жёны, дети, которые ждут нас годами. Это люди, которые обувают тебя, одевают, заботятся о тебе, любят тебя. Им нужны символы, а не этот твой … Слово-то какое нашел, анна… хренизм…
Третий воин. Всё-всё, можешь дальше не продолжать, мне уже всё понятно. Оставайся со своими символами.
Первый воин. Символы ему наши не понравились, нормально вообще?!
Третий воин. Да я знал, что вы меня не правильно поймете. Вот вы меня не правильно и поняли. Ты же все мои слова неадекватно понял, извратил и совершенно не пожелал меня услышать.
Первый воин. Ты так говоришь, что тебя и понимать-то не хочется. А я тебе скажу просто. Всем нам нужна победа и заменить победу нечем. А тебе, как я понимаю, победа не нужна.
Третий воин. Ну, зачем ты всё с ног на голову, я же не отказываюсь от победы. Ты просто не слышишь меня. Мне победа нужна точно так же, как и вам. Просто, может быть, существует какая-то иная победа, не такая, какую ты здесь сейчас изобразил. Победа без этих набивших оскомину символов. Не та, которую ждет народ…И потом, откуда ты знаешь, что нужно народу? Нечего всё время пенять на народ.
Второй воин. (Очень громко) Ты не трожь народ. Что ты сказал? Пинать народ? Не смей! Ты сам народ. Вот нас сюда народ послал…Мы тут стоим…На самом острие. А народ у нас за спиной, и мы стоим здесь и должны стоять.
Третий воин (отворачивается) Ну, вот ещё один.
Второй воин. Мы плоть от плоти, кровь от крови народа! А ты не юли! Ты объясни нам, чего ты добиваешься. Я хочу понять! Ты не думай, что ты тут самый умный, а мы тут дураки. Ты объясни. Это про какую такую другую победу ты тут толкуешь? То есть, ты хочешь, чтобы мы пошли и с ними (делает жест в сторону зрителя) договорились, типа: «Ребята, что-то нам надоела эта осада, что-то устали мы торчать под вашими стенами. Давайте так. Мы пойдём домой, но типа мы не проиграли, а вы оставайтесь, но типа вы не победили». Так, что ли? Нет, дружок! У меня тут дед воевал, отец воевал, и я здесь воюю. У меня сын дома. Он уже высокий и здоровый парень. Он рос без меня. И вот, если мы сделаем, как ты предлагаешь, вернусь я домой, и что я им всем скажу? Сын у меня спросит: «Где ты, пап, столько лет был?», мне, что ему сказать: «Да, вот, сынок, сходил, поговорил. Разговор был серьёзный, заболтались там с одними людьми». А деду что мне сказать? Он нас спросит: «Как вы там, ребятки?». А мне что ему сказать: «Деда, всё очень хорошо. Мы там просто очень хорошо договорились». Нет, я такого им сказать не могу. Это то, что ты предлагаешь – заскорузлый нахронизм. Слова-то какие подобрал! На-хронизм заскорузлый у него…
Первый воин (перебивает второго) Молодец! Это ты сейчас очень хорошо сказал! Я даже не ожидал от тебя, что ты можешь так говорить вообще. Сильно сказал. Молодец! А у тебя дед ещё жив?
Второй воин. И бабушка.
Первый воин. Очень хорошо! Сын у тебя?
Второй воин. Вообще-то, дочь.
Первый воин. Молодец! Ты здесь, а они там… Очень хорошо. Они тобой гордятся. (Поворачивается к третьему) И ты молодец. Но тебе надо отдохнуть. Понимаешь, ты, когда устаёшь, понервничаешь, ты такие слова говоришь, я с трудом понимаю. А он (показывает на второго) вообще ничего не понимает.
Третий воин. Ну, может быть, я чрезмерно эмоционально и сумбурно выразился.
Первый воин. Ну, вот видишь, опять начинается…
Третий воин. Я же пытаюсь найти выход из патовой … из безвыходного положения, а он …(показывает на второго) ..
Первый воин. А что он?
Третий воин. А он грубо юродствует.
Второй воин. Не понял, что он сказал? Чего, он сказал, я делаю?
Первый воин. Уродствуешь.
Второй воин. Оп-па! Это я уродствую? А ты знаешь, что делаешь? Ты…ты… ты же червяка сомнения себе в голову запустил, он тебе уже весь твой мозг проел. У тебя уже одна труха, гниль в голове. И ты сейчас нас этим хочешь заразить? А этот червяк сомнения, он заразный. Но я тебе свои мозги в труху превратить не дам. Что ты всё крутишь, мутишь. Ты же всё какие-то хитрые лазейки ищешь, и всё мутишь и крутишь, мутишь и крутишь. А они (показывает в сторону зрительного зала) как стояли против нас, так и стоят. И договариваться не собираются. Потому что у них тоже отцы и деды, которым они дали слово. И я своим дал. И у меня, поэтому, в мозгу нет никакого червяка, у меня там написано одно слово «надо!». Большими такими буквами написано.
Третий воин. А лучше было бы там, в так называемом, твоём мозгу написано слово «думать».
Второй воин. Не ори на меня.
Третий воин. А ты руками не размахивай.

Оба кричат одновременно.

СЦЕНА 2.

Воины выходят на самый передний край сцены. В руках у Первого воина копьё с белым флажком. В другой руке у него большой медный рупор. Они выстраиваются, поправляют на себе одежду. Какое-то время смотрят прямо перед собой, вглядываясь в темноту зрительного зала.

Первый воин (откашливается, поднимает рупор и кричит) Внимание! (опускает рупор и спрашивает у Второго воина) Нормально?
Второй воин. Нормально.
Первый воин (в рупор). Внимание! Я требую вашего внимания! Эй, вы там слушайте, и не говорите потом, что вы нас не слышали.
Второй воин (вполголоса) Очень хорошо.
Первый воин (в рупор). Слушайте! Ваше положение…
Второй воин (подсказывает). Катастрофическое!
Первый воин (в рупор). Кастрата…Контраса…Ваше положение кастра… Оно патовое! Если кто из вас не знает, это шахматный термин. Он значит … Плохое у вас положение!
Второй воин (подсказывает). Безвыходное.
Первый воин (в рупор). Во-во, безвыходное, тупиковое! Патовое! Поняли? (Небольшая пауза). Все входы и выходы надёжно блокированы, то есть закрыты нашими доблестными силами и мы думаем… Нет мы уверены, что вы…Должны осознать всю…Всю патовость своей ситуации … должны (обращается ко второму) Чего они должны?
Второй воин. Ну, как что? Мы же готовились. Они должны открыть ворота…
Первый воин. Да, точно! (В рупор) Давайте, открывайте ворота, сложите оружие! Встаньте на колени и строго по одному ползите сдаваться на нашу милость! К нам ползите, на милость победителей… Нас. (Второму воину) Правильно?
Второй воин. Давай, не останавливайся. Нормально.
Первый воин (в рупор) И вот, когда вы выползете к нам , на нашу милость, тогда, возможно… Тогда может быть, мы сможем гарантировать вам личную жизнь, а еще жизнь вашим дальним и близким родственникам и даже детям! Вы понимаете?! Мы гарантируем вам жизнь! И кровь !…Ой! Точнее, кров, еду и питьё. То есть, мы не запретим вам есть и пить, если у вас будут еда и питьё, а также, мы гарантируем сохранность частичного вашего … Точнее, частичную сохранность вашего личного имущества. Поняли? (Второму) Не слышат, что ли? Вроде должны услышать.
Второй воин. Слышат, слышат. Просто затаились. Давай продолжай, как мы договаривались.
Первый воин (в рупор). Ну, мы понимаем, что такие вопросы так легко, с кондачка не решаются. Мы не звери! Мы даём вам на обдумывание одну минуту времени. И после этой минуты мы ждём от вас соответствующего знака или сигнала, чтобы мы поняли, что вы поняли. Поняли?! Внимание! Раз, два, три. Время пошло.

Третий воин теребит Первого воина за плечо.

Первый воин. Чего?
Третий воин. Ну, что, пойдём?
Первый воин. Куда?
Третий воин. Обратно пойдём. Сказали всё и пошли.
Первый воин. Куда мы пойдём? Мы им минуту дали. Теперь нужно ждать.
Второй воин (третьему) Ну, что ты опять? Ты же хотел, чтобы мы договаривались, вот мы и пришли договариваться, а ты опять хочешь удрать? Что ты за человек? (Поворачивается к Первому) Надо было им три минуты дать, а то, видишь, они за минуту не успели ничего решить.
Первый воин. Но я уже дал одну минуту. Она закончилась…
Второй воин. Тогда давай, продолжай

Третий воин медленно пятится назад и в сторону.

Первый воин. Ты куда это пошёл?
Третий воин. Да не хочу я здесь с вами стоять.
Второй воин (хватает Третьего и подтаскивает его на прежнее место) Вместе пришли, вместе и уйдём.
Третий воин. Мы выглядим, как кретины.
Первый воин. Как кто? Это они такие (показывает в зрительный зал. Поднимает рупор и кричит). Ага-а-а! Я вижу, вы не поняли всей …
Второй воин. Катастрофичности…
Первый воин (второму) Я не буду этого слова произносить. (В рупор). Вы, наверное, в шахматы играть не умеете и не понимаете тупиковости ситуации. Ну ладно, я вам сейчас скажу, какое будущее вас ждёт. Вас, а также ваших родственников, близких детей и детей ваших близких, то есть вас всех. Так вот. Когда у вас кончится вся еда и вся вода, и ваши дети будут пухнуть от голода и умолять вас о корочке хлеба…, но никакой корочки не будет. И вот тогда вы всё поймете. Тогда вы, конечно, откроете ворота, встанете на колени, выползете на милость победителям, нам, но мы вам ничего уже гарантировать не будем. Мы будем с вами говорить по-другому. (Поворачивается ко Второму воину) А как мы по-другому будем с ними говорить?
Второй воин. Совсем по-другому.
Первый воин (в рупор). Совсем по-другому будем говорить! (Второму) Как?
Второй воин. Давай, продолжай, не останавливайся.
Первый воин. О-о-ох, как по-другому мы будем с вами говорить! Очень по-другому мы будем с вами говорить тогда! Поняли? Или не поняли…Но мы не звери… Мы прекрасно понимаем, что такие серьёзные вопросы с кондачка не решаются. Мы снова даём вам нашей милостью одну минуту подумать. И уж после этой минуты мы ждём от вас соответствующего для вашей кастрата… патовой ситуации знак… знак или сигнал, чтобы мы поняли, что вы нас поняли. Поняли?
Второй воин. Почему ты опять дал одну минуту? Я же говорю, надо три давать.
Третий воин. Хотите, ждите минуту, хотите – пять, а я больше не могу. Я пошел.
Первый воин. Подожди, постой.
Третий воин. Тогда ответь мне на один вопрос.
Первый воин. Да.
Третий воин. Прежде, чем я уйду, скажи мне, только честно.
Первый воин. Ну, давай.
Третий воин. Ты искренне веришь, что тебе кто-то ответит?
Первый воин. Да, должны.
Третий воин. Тогда зачем ты так орёшь?
Первый воин (недоумённо и искренне) Потому что, если я не буду орать, они меня не услышат.
Третий воин. То есть, тебе кажется, что когда ты так орёшь, потеешь, пучишь глаза… Когда у тебя так надуваются жилы… Тебе кажется, что ты от этого становишься страшнее и мужественнее?
Первый воин. Да, кажется.
Третий воин. Так вот, это твоё глубокое заблуждение. Ты же сюда пришел говорить о мире, и ты хочешь быть услышанным. Но, когда ты так орёшь, тебя никто не захочет слушать. Никто тебя не выслушает объективно. Нужно понять, что для того, чтобы быть услышанным, нужно искать консенсус.
Первый воин. Чего искать?
Третий воин. Консе…Ты должен искать путь к единому решению. А ты тут со своими безапелляционными заявлениями…
Первый воин. Что?!
Третий воин (отчаянно машет рукой) Если вы не чувствуете всю нелепость и безумие этой ситуации, то стойте здесь и продолжайте. А я не буду, я ухожу. А вы стойте здесь, как клоуны.

Третий воин уходит. Первый воин кричит ему след.

Первый воин. Э-э-э! Это кто клоуны?
Третий воин (издалека) Вы оба! Клоуны и ослы. Вот и стойте… (Уходит)
Первый воин. Ах, так! (Поднимает рупор и кричит) Алё-о-о! Ну, я понял, что вы не поняли. Значит для вас я клоун? Осёл я, да?! А вот это уже личное оскорбление. Запомните! Меня ещё мама в детстве учила: «Сынок, если тебя кто-то лично обидел, ты его найди, сынок, и лично его…». Ох, вы пожалеете, ох, вы будете стоять передо мной на коленях, а я вам припомню, как я тут стоял… Как осёл, как клоун. Ох, и пожалеете вы и все ваши родные дети…

Второй воин силой утаскивает Первого воина.

СЦЕНА 3.

Занавес раздвигается, на сцену выходят Первый и Третий воины. Они выходят на передний край сцены. У Первого воина в руках медный рупор и копьё с белым флажком.

Третий воин (Первому воину вполголоса) Ну, давай! Всё как мы учили, как готовились. Не волнуйся.
Первый воин. Ну, ты же рядом?
Третий воин. Да, рядом. А что?
Первый воин. Так давай, ты (протягивает Третьему воину руку).
Третий воин. Нет уж. Ты в прошлый раз орал, ты уж и продолжай.
Первый воин. Я могу напутать. Я как-то не готов.
Третий воин. Я рядом, я подскажу. Ну, давай, не тяни.
Первый воин. Ну, хорошо (откашливается).

Третий воин достает из ножен меч, показывает его зрительному залу и кладёт на сцену у своих ног.

Первый воин. Э-э, ты чего это делаешь? Чего это ты творишь?
Третий воин. Любые переговоры должны начинаться со знака дружбы и миролюбия. Это же нормально! Повернись вперёд и улыбнись.
Первый воин. Это нормально?
Третий воин. Улыбаться – это нормально. В этом есть достоинство и благородство.
Первый воин. То есть ты хочешь сказать, что люди посмотрят на нас, как мы тут стоим вдвоём и улыбаемся… посмотрят и подумают: «Это нормально». Так, что ли?
Третий воин. Да.
Первый воин. То есть мы сейчас не как клоуны?
Третий воин. Нет.
Первый воин. Хорошо! С чего начинаем?
Третий воин. Здравствуйте.
Первый воин (в рупор) Здравствуйте, это снова мы. Внимание! Мы требуем вашего внимания! Слушайте, и не говорите потом…
Третий воин (всё это время дергает Первого воина за одежду, перебивает) Да, не нужно было всего этого городить. Нужно было сказать просто: «Здравствуйте!».
Первый воин (в рупор) Просто здравствуйте!
Третий воин (Подсказывает) Послушайте нас. Мы просим просто нас послушать. Пожалуйста, послушайте.
Первый воин (в рупор). Послушайте, пожалуйста, нас! А то что-то вчера вы нас слушать не хотели. Но мы не будем про вчерашнее вспоминать, потому что, кто старое помянет…
Третий воин. Да, не торопись ты…
Первый воин. Я понял.
Третий воин (подсказывает). Скажи спокойно и нормально: «Мы пришли с миром».
Первый воин (в рупор). Мы пришли с миром! И это нормально!
Третий воин (подсказывает). Мы готовы забыть все взаимные обиды, которые нанесли друг другу.
Первый воин (в рупор). Мы готовы забыть взаимные обиды, которые вы нам нанесли! Мы готовы, и это нормально!
Третий воин (перебивает) Ну, что ты?! Ты же опять всё напутал.
Первый воин. Ничего я не напутал, это ты меня всё время путаешь. Если не нравится, то давай сам.
Третий воин. Нет-нет, давай ты, но только предельно внимательно…Скажи так: «Мы надеемся на то, что толерантность, с которой мы…
Первый воин (перебивает). На что… на чего мы надеемся?
Третий воин. На толерантность! На толерантность, пойми – это же нормально.
Первый воин. Толерантность?
Третий воин. Да, правильно, у тебя получилось, давай!
Первый воин (в рупор). А мы ещё и на толерантность надеемся! И это нормально! Если кто-то из вас не знает, это шахматный термин, то есть тупиковость, безвыходность. И мы на неё надеемся. И мы ждём, что вы осознаете свою эту тупиковую толерантность, потому что это нормально. Вы поймите, мы не звери! И мы даём вам одну минуту на то, чтобы вы…поняли…всю толерантность и подали нам соответствующий знак или сигнал, чтобы мы поняли, что вы поняли.

Пока Первый воин говорил, Третий воин пытался его прервать.

Третий воин. Ну, что ты городишь, что ты творишь?
Первый воин. Ну, не могу я по-другому, не нравится, говори с ними сам.
Третий воин. Ты пойми, что после того, что ты вчера наговорил и сегодня уже успел, это должен сделать только ты. Если ты это сделаешь, это будет самым большим, а может быть даже, единственным твоим подвигом за всю эту осаду. Понимаешь?
Первый воин. А что я не то сказал?
Третий воин. Ну, зачем ты давал эту минуту? Они вчера её не взяли, и сегодня не возьмут, давай ты хоть целый час…
Первый воин. Почему?
Третий воин. А ты не понимаешь? Ты, действительно, не понимаешь?… Да ты пойми! Кто ты такой, чтобы давать или отбирать время?!
Первый воин. А минута-то прошла, а они опять молчат. Как с ними можно разговаривать?!
Третий воин. Ладно, сейчас повернись к ним, улыбнись и повторяй за мной слово в слово. Только, пожалуйста, не ори, а громко скажи, понял?
Первый воин. Давай.
Третий воин. Значит, скажи им спокойно, с улыбкой: «Мы придём завтра, в это же самое время и надеемся, что вы подумаете, здравый смысл возобладает, и вы примете непростое, но единственно правильное решение. Потому что это нормально! Это нормально вступить в диалог, потому что мы люди, а люди всегда могут найти общий язык. Потому что это – нормально.
Первый воин (поднимает рупор и громко говорит). Мы ещё и завтра придем! В это самое время (неожиданно переходит на крик). Это же нормально, ходить к вам сюда каждый день. Мы придем и подождем, когда вы наконец поймёте…Ну, что же вы за люди-то такие? Вы нас, что, не слышите?! Это же нор-маль-но открыть ворота! Поднять руки! Встать на колени! Это же нормально! И никаких обид, но если я кого-то лично обидел, я подойду и лично извинюсь, только ворота откройте.

Всё это время Третий воин пытается его перебить и увести со сцены.

Третий воин. Пойдём отсюда.
Первый воин (вырывается, выбегает опять на край сцены и кричит в рупор). Вы запомните меня, запомните моё лицо. Вы будете стоять на коленях, а я лично к каждому подойду…Я припомню, как я стоял здесь, как клоун и улыбался. Я вам припомню. И лично, лично… перед каждым извинись. Мне мама в детстве говорила: «Если тебя, сынок, кто-то лично обидел, ты его найди и лично извинись».

Третий воин с силой утаскивает Первого воина. Первый воин продолжает выкрикивать уже не в рупор. Потом Третий воин возвращается на сцену, поднимает свой меч, делает извиняющееся лицо, виновато улыбается и уходит.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 10 мар 14, 06:59
+12 4

19 октября

Здравствуйте!
На гастролях в Харькове имел занятное знакомство. Прибыл в Харьков в воскресенье поздно вечером. Голодный. Отправился перекусить и скоротать время перед сном в знакомое заведение. В бар, где также можно и поесть, с характерным названием «Москвич». Когда-то он назывался Фидель», теперь «Москвич». При этом, управляющим и, можно сказать, автором бара «Москвич» является мой добрый приятель с фамилией Запорожец. В Харькове Запорожец открыл бар «Москвич» — по-моему, всё логично.
Так вот, в этом баре в воскресенье вечером было совсем немноголюдно. Там-то, у барной стойки, меня признали и очень удивились два парня тридцати лет. Они уж очень сильно удивились, хотя сам бар находится метрах в ста от театра. А на театре висела большущая моя афиша. Чему так удивляться, я не понял.
Ребята были выпившие, и поэтому не постеснялись обратиться ко мне с просьбой, а точнее предложением, угостить меня чем-нибудь на моё усмотрение. Они вели себя деликатно для выпивших людей, и я им не отказал. К тому же, в баре практически никого и не было, кроме барменов. За разговором выяснилось, что ребята не местные, а приехали из Москвы. Этим объяснилось их удивление. Я конечно же полюбопытствовал, что они делают в Харькове. На что получил очень внятный, понятный и даже обрадовавший меня ответ.

Парням, действительно, по тридцать, они давние друзья, один –фармацевт, а другой «айтишник» (так о сам охарактеризовал род своих занятий). Парни неженатые, весёлый, активные, и оба коренные москвичи. Видимо, именно поэтому они и выбрали бар «Москвич» в Харькове, где, в общем-то, хватает мест, куда можно зайти вечером.
Они сказали мне, что никаких дел в Харькове у них нет и никогда не было. Они просто во время чемпионата Европы приехали во второй по величине город Украины на футбольный матч.
И им очень понравилось. Понравился город, понравилась атмосфера, люди, а главное, то ощущение городской среды, которую они получили во время своего пребывания в Харькове. Они объяснили, что захотели поехать из Москвы на несколько дней ни в далёкую иноязычную заграницу, ни к морю, ни в лесную глушь, ни на рыбалку, ни просто в загородный, комфортабельный дачный посёлок… Они поехали из Москвы в другой город. В город большой, город, который говорит по-русски, который своими зданиями, очертаниями и длительным советским прошлым не революционно отличается от Москвы. Мало того, в каких-то местах он даже Москву напоминает. Скажем, в Харькове вполне можно снять кино и выдать его за кино про Москву тридцатых, шестидесятых, восьмидесятых годов. Мне даже думается, что это в Харькове сделать проще, чем в сегодняшней Москве.

Короче говоря, ребята поехали из Москвы, потому что там невыносимо, в нечуждую, знакомую им городскую среду, в которой им хорошо. Они поехали в знакомое им пространство, в то пространство, которое они, может быть, вспоминают из своего детства. Но в то пространство, которое в Москве перестало существовать, исчезло и уничтожено.
Я тут же вспомнил молодого московского юриста их возраста, который летом приезжал в Калининград в поисках возможностей обосноваться здесь. Вспомнил молодого музыкального продюсера, который в начале года переехал из Москвы жить в Калининград, уже перевёз семью и ребёнок его пошёл в калининградскую школу.
И это всё москвичи, которые Москву любят и не могут не любить, потому что это город их детства. Это их родной город. Но, видимо, именно они острее других видят, понимают и чувствуют, что той Москвы, в которой они родились, больше нет. Её нет во всех смыслах.

А ещё я побывал в городе Чернигове. Причём, приехал в Чернигов из Житомира. В Житомире я уже играл в четвёртый раз и город, можно сказать, знаю. У меня там уже сложилась моя публика.
Житомир и Чернигов почти на одном расстоянии от Киева. По российским меркам, они просто рядом с Киевом. Но насколько же это разные города!!! Своими размерами они, в общем-то, одинаковые. Но они совершенно разные, как будто находятся в разных странах. В этих городах по-разному говорят, по-разному одеваются, по-разному ведут себя за рулём… по-разному едят. Хотя, между городами просто крошечное расстояние. У нас в этом смысле разница между поведением и укладом городов Челябинска и Хабаровска не так значительна. А разницы между Рязанью и Иваново просто не существует. Эта разница, конечно, есть и она выражается во многих и многих деталях, но по сравнению с тем, как различны и укладисты украинские города, в наших городах, даже если это Краснодар и Петрозаводск кажется, что нет никаких различий, кроме климатических. Сложно представить себе, что город Ужгород и Кривой рог – это одна страна и государство.
Интереснейшая страна Украина! Компактная, разнообразная, удобная, тёплая. И запутавшаяся сама в себе, в своих разнообразиях, в своих и чужих историях, в тех интонациях и языках, на которых говорят люди в городах столь недалёких друг от друга географически и бесконечно отдалённых друг от друга человечески…

Мне было очень интересно и важно побывать в Чернигове, поскольку, как недавно выяснилось, мои предки Гришковцы выходцы из Черниговской губернии. Мне было интересно взглянуть на тот пейзаж, который покинули мои давние родичи ради далёкого, сурового и холодного края, в котором из-за их передвижения родились мой дед, отец и я. В 25 км от Кемерово, куда в начале ХХ века на рудники приехал мой прадед, есть разрез Черниговский. Интересно, почему он так называется. Может быть из-за того, что ни одни мои предки приехали из Чернигова, возможно, много их было…

Подъехали к Чернигову мы часа в три дня. День был солнечный, ветреный и ясный. По мосту через реку Десну попросил ехать медленно. Какая дивная река!!! Таких в Сибири нету. Вся извилистая, неспешная, тёмная, но гладкая, и берега её так зелены, что с обеих сторон с невысоких берегов свисают к воде ветки густых деревьев. Самих берегов-то не видно из-за этих веток.
Как пересекаешь Десну со стороны Киева, так сразу видны холмы и купола. Холмы невысокие, куполов много. Красота такая, что аж дух захватывает!…
Однако, город, историю которого я не знаю, ничем особым в смысле архитектуры блеснуть не может. Небольшой центр Чернигова в основном послевоенной постройки, ну и семидесятые годы стандартными пятиэтажками также определили внешность города. На многих улицах, если бы не теплолюбивые деревья, Чернигов можно было бы запросто принять за Кировский район города Кемерово или Барнаула. По сравнению с ухоженным, чистеньким и к десяти часам вечера засыпающим Житомиром, Чернигов скорее неряшлив, но гораздо более шумен и охоч до выпивки и веселья. Много больше питейных заведений и соответственно больше желающих эти заведения посетить людей.

Драматический театр в Чернигове в точности такой же, как в Кемерово. Да и в Донецке такой же, и в Новокузнецке. В Севастополе тот же проект. Таких театров много по нашим городам. Удобный, должен вам сказать, проект. Он такой вполне сталинский, но архитекторы, которые его придумали, были людьми толковыми и понимающими в театре. Как правило, в этих театрах неплохая акустика, удобное закулисье и торжественное фойе. Фасады же этих театров с колоннами украшали и украшают наши промышленные города или неплохо вписывались в исторический городской контекст. А ещё колонны придавали значимости самому факту посещения театра.
Однако, Черниговский театр находится в жутком упадке. На его фасаде красовались афиши Юрия Шатунова, Ирины Аллегровой и, с позволения сказать, балета Тодес. Мне гордо сказали, что в моей гримёрной до меня бывал даже сам Филипп Киркоров, очевидцем чего, думаю, был огромный фикус, который занимал большую часть гримёрной. Кого только не видало это дерево.

Чернигов, очевидно, город не театральный. Публика была рада моему приезду и принимала спектакль прекрасно. Просто люди, которые давно, с самого детства, редко, а может быть и вовсе никогда не бывали в театре чаще всего не знают, как себя во время спектакля вести. Они сильно опаздывают, не считают нужным отключать мобильные телефоны, охотно и не сдерживаясь беседуют между собой, ходят по залу. Таких людей в Чернигове было больше, чем в других городах. Это объясняется только одним: Чернигов – город не театральный. В нём люди не привыкли ходить в театр. У них нет привычки посещать спектакли местной труппы, а интересные публике гастрольные спектакли бывают крайне редко. Театр, явно, используется, как концертная площадка, и в основном для тех исполнителей, публика которой с той публикой, которая ходит на мои спектакли, никак не пересекается.
Были люди в Чернигове, которые с удовольствием смотрели спектакль, но, тем не менее, могли позволить себе встать, выйти из зала, чтобы покурить. В общем, два часа на сцене на земле предков мне дались нелегко. Пришлось проделать много воспитательной работы. Но я всё равно хочу снова приехать в Чернигов, так как все трудности окупились финальной тишиной, а потом аплодисментами.
В Житомире меня просто искупали в море цветов, было больше двадцати роскошных букетов. Мне кажется, что это абсолютный рекорд за многие мои годы… В Чернигове было два скромных букетика. Люди просто не привыкли ходить в театр. Обязательно постараюсь в следующие свои гастроли наметить Чернигов.

Вообще эти гастроли по Украине были сложными. И сложными не только из-за холодов. В Донецке мой спектакль временем финала наложился на матч Шахтёр — Манчестер Юнайтед. Мне практически пришлось играть финал спектакля и против Шахтёра и против Манчестер Юнайтед, так как какие-то люди (мужики) покидали зал, чтобы успеть на футбол. Было видно, что они оставляют жён в зале, а сами уходят. Вслед им я сказал: Вот видите, искусство соединят семьи, а футбол разъединяет.
А что я ещё мог сказать?
В Севастополе сразу по окончании моего спектакля начался боксёрский матч между украинским и российским тяжеловесами. Многие мужики сразу же из театра спешили в заведения, чтобы посмотреть этот бездарный полуполитический мордобой. А мне было печально. Я понимал, что то впечатление, ради которого я трудился на сцене, и которое возникло в зале, и те душевные усилия, которые потратили люди, следя за происходящим на сцене, все те душевные волны, которые удалось всколыхнуть… всё это уляжется и забудется, как только начнётся, с позволения сказать, бокс.

Когда человек хочет получить тридцать три удовольствия за один вечер и не готов отказать себе в чём-то, театр и театральное впечатление неизбежно проигрывают. Такое впечатление рвётся, как гораздо более тонкая ткань. Мне очень хотелось сказать тем, кто спешил на бокс и на футбол: братцы, не нужно было сегодня приходить в театр, я бы понял, я бы не расстроился, если бы вы вовсе не пришли… Но, как говорила моя бабушка, ловить две горошки на ложку… В общем, огорчили вы меня, ребята.

А в Чернигов я, всё-таки, ещё поеду.
Ваш Гришковец.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 20 окт 13, 14:15
+12 9
Показаны все темы: 6
Последние статьи
20 ноября
Евгений Гришковец 23 ноя 15, 14:48
+20 6
3 сентября
Евгений Гришковец 3 сен 14, 09:33
+15 7
27 августа
Евгений Гришковец 29 авг 14, 14:34
+19 6
13 мая
Евгений Гришковец 15 май 14, 18:46
+16 6
9 марта
Евгений Гришковец 10 мар 14, 06:59
+12 4
19 октября
Евгений Гришковец 20 окт 13, 14:15
+12 9

Поиск по блогу

Читать

Последние комментарии

Alexx Alexx
читал видел слушал наслаждался-----но ведь все проходит---это первое---а второе---ты сам учил---все…
Alexx Alexx 12 января
Галина Смиренская
Марина Илясова (Долгушина)
Спасибо.
Марина Илясова (Долгушин… 12 января
Alexandr Safonoff
...умер Максим,ну и ....Бог с ним...))
Alexandr Safonoff 12 января
Alexandr Safonoff
...умер Максим,ну и ....Бог с ним...))
Alexandr Safonoff 12 января
Игорь Гейко
Марина Илясова (Долгушина)
Марина Илясова (Долгушина)
Игорь Гейко
Марина
Да, про "фашиста" читала. Даже в голову не пришло усомниться в каких-то примитивных, или , как сей …
Марина 23 декабря