Евгений Гришковец предлагает Вам запомнить сайт «Евгений Гришковец»
Вы хотите запомнить сайт «Евгений Гришковец»?
Да Нет
×
Прогноз погоды

Движение - это жизнь!

Основная статья: Фото

12 января

image

Здравствуйте!

Умер Дэвид Боуи. Как это странно писать и понимать. «Умер» — какое-то слишком земное и человеческое слово для Дэвида Боуи.

Утром одиннадцатого января по привычке включил телевизор, новости, без звука, и приходя в себя после сна, почитывал бегущую строку. А там среди новостей про снегопады, про цены на нефть и курсы валют вдруг: скончался певец Дэвид Боуи. Никакая новость про Дэвида Боуи не может быть в одной строке с котировками цен на нефть или погодой, тем более, такая новость.

Клянусь, я меньше бы удивился, если бы прочёл следующее: «Сегодня с мыса Канаверал успешно стартовал межгалактический корабль, пилотируемый Дэвидом Боуи, который улетел навсегда». А тут он просто умер… Я включил звук и от ведущего, к голосу которого я давно привык, от которого я чаще всего слышу слова Путин, баррель, и прочее, я узнал, что Дэвид Боуи «тихо скончался в своём доме в кругу семьи». Это ещё больше меня поразило. Потому что я не могу себе представить реальный дом Дэвида Боуи и уж тем более тихий круг его семьи…

Дэвида Боуи с того момента, как о нём узнал, я постоянно ощущал своим героем.

Узнал я о нём на первом курсе университета. Увидел несколько его фотографий, услышал пару песен. Я, разумеется, не мог о нём не узнать тогда, потому что начал активно слушать Аквариум, Зоопарк… Мне не особенно понравились его песни. Но фотографии и рассказы о нём, мифы об этом человеке запомнились сразу. Он был интереснее всех людей, чью музыку я к тому моменту слушал и любил вместе взятых.

И ещё он был… как бы это сказать?… Он, при всей своей чудесности и фантастичности, не был непостижимо великим, какими для меня были Лэд Зеппелин, Пинк флойд, Дип Дёрпл, Дорс.

В самом конце восьмидесятых, уже после службы, когда я дорвался до возможности видеть концертные записи, музыкальное видео и разное западное кино, Дэвид Боуи стал мне почти наставником…

Тогда, потом и теперь не мог и не могу слушать его песни. Мне не нравится его голос. Особенно, когда он пытался петь высоко. На мой вкус он поёт просто противно. Мне всегда было обидно, что у него такой голос, потому что его аранжировки и его звучание были потрясающими. Его видео, оформление альбомов, его наряды и бесконечные затеи и выдумки поражали воображение и всегда только радовали. Но голос его слушать не мог и не могу. Однако это совершенно не важно. Без меня достаточно тех, кто его голос обожает. И масса тех, кого он бесил и бесит. И ещё больше тех, кто вообще не понимал и не понимает, что это за явление — Дэвид Боуи, кто считал и считает его фриком или того хуже.

Но для меня он был мой личный старший товарищ, который лично мне помог пережить культурный шок конца восьмидесятых и жесть девяностых в её концентрированном кемеровском замесе. Мне был прямо-таки жизненно необходим его личный пример. То, что я в Кемерово, а он где-то в Великобритании, Америке, в каком-то совершенно ином, очевидно, другом пространстве, меня никак не отрезвляло. Было ясно, что каков бы ни был культурно, социально, экономически и политически лучшим и свободным его, Дэвида Боуи, контекст, он, Дэвид Боуи, всё равно живёт вне этого контекста. Он всё равно свободнее, смелее, остроумнее и красивее всего того, среди чего живёт. А значит, контекст не важен, как бы говорил мне Дэвид Боуи из своего неведомого мне мира в мой Кемерово начала девяностых.

Он поддерживал меня во всём. Он успокаивал меня и всё время намекал, что то, что я хочу, это правильно и что можно хотеть большего. А я изо всех сил старался хоть как-то, хоть чем-то быть на него похожим. Возможности были невелики, но тем не менее, если кто-то встречал в девяностом году в Кемерово парня в длинном до колен белоснежном свитере, светлых льняных шароварах и мягких замшевых сапогах – это был я. Парень с выбритыми висками и затылком в длиннющей белой рубашке непонятного размера, с золотистой змеёй с двумя изумрудными глазками на шее вместо галстука (мамин пояс), а также, страшно подумать, с серьгой в ухе и в зелёных изумрудных очках – это тоже был я. Чего только я не выдумывал и не напяливал на себя… В троллейбусе или автобусе наступала мёртвая тишина, когда я в них заходил. Только дети позволяли себе задавать громкие вопросы на мой счёт. Некоторые дети плакали, не потому что пугались, а потому что мамы их одёргивали или щипали, чтобы те не тыкали в меня пальцем и не таращились.

Я не мог просто так выходить в город и перемещаться из пункта А в пункт В. Мне необходим был какой-то художественный акт. Это мне подсказал, а точнее, буквально приказал делать Дэвид Боуи.

чёлка

image

GRISH001

image
Здесь я слева, на колонке

Когда все мои сверстники изо всех сил пытались заработать деньги, я изо всех сил занимался пантомимой. Жизнь была против. Жизнь подсказывала, что с пантомимой надо завязывать и заниматься чем-то конкретным, денежным. Но Дэвид Боуи, как известно, долго и успешно занимался пантомимой. Был невероятно пластичен, не раз об этом говорил и постоянно демонстрировал. И это он мне сказал: «Держись и продолжай заниматься».

Я смотрел фильмы с Дэвидом Боуи и всегда видел, что он никудышний драматический актёр. В его ролях всё слишком и всё не по законам актёрского мастерства, хотя он и играл, в основном, нереальных и сказочных героев. Даже английский офицер в его исполнении слишком офицер и слишком аристократ. Мне не нравилось, как он играет в кино, как не нравится его пение. Мне нравилось совсем другое. И это было самое главное: мне нравилось то, как этот человек живёт. И я хотел жить… Нет! Так жить, как жил Дэвид Боуи, хотеть невозможно. Это слишком безумное и фантастическое желание. Но, глядя на Дэвида Боуи, на фото, видео, в кино, читая его интервью, а также истории и мифы о нём, я просто хотел себе чудесную, удивительную и неповторимую жизнь. Любой ценой!!!

А Дэвид Боуи раз за разом говорил: «Правильно, именно этого и надо хотеть». И ещё он намекал: «Обязательно надо жить ярко, смело и ни в коем случае ни скучно. Но тебе будет трудно. Не то что мне. Это мне легко. Я же на самом деле не человек, я Зигги. Я прилетел со звёзд. Разве я похож на человека? Посмотри на меня, я – чудо. У меня, как видишь, разного цвета глаза, одним глазом я вижу тебя и твой мир, а другим глазом я вижу такое, что и рассказать не получится. Там, откуда я, все так живут. Но даже среди них я особенный. Так что тебе будет трудно. Но стараться надо. А я, если что, всегда что-нибудь придумаю, и тебе будет снова интересно, весело, и будет к чему стремиться».

Я слышал это от Дэвида Боуи, но только всё время удивлялся, почему же мне не трудно-то? Почему же мне как раз радостно и легко ему подражать и всё время тоже что-то выдумывать, а наоборот – просто невыносимо?

У меня был друг, Серёжа Ковальский (где-то он теперь?). Он был уверен в том, что он похож на Дэвида Боуи, и что он приблизительно из той же галактики, что и Зигги. Ковальского я описал в рассказе «Зависть»… Это с ним мы попытались в своё время эмигрировать, с ним поехали в Германию, а точнее, в огромный, неведомый мир. У нас было очень много планов и затей. И с нами всегда был Дэвид Боуи. Был как куратор, наставник, старший товарищ, советчик и даже критерий… Во многом то, что я решил вернуться обратно и не стать эмигрантом, произошло по той причине, что встретившиеся мне в Европе люди Дэвида Боуи не знали и не любили, а мне из Кемерова казалось, что там, в Европе, воздух пронизан тем, из чего состоит феномен Дэвида Боуи. Оказалось – нет. Для большинства там он тоже был в лучшем случае чудаком, фриком и чем-то отдельным.

А вот теперь он умер. В некоем своём доме, в кругу семьи… Будет похоронен. А Зигги улетел. Улетел и не обещал вернуться.

Умер 11.01 – красиво. В возрасте 69 – тоже красиво. Умер через три дня после Дня рождения и выхода нового и последнего своего альбома. Роскошно!!! Безупречно! Восхитительно! Вот только лучше бы не умирал. Лично мне он нужен так же, как четверть века назад.

Надо как-то привыкнуть жить без него.

Ваш Гришковец.

P.S. Да! Если вы не видели фильмы с ним, не слушали его песен, то вам и не понятно, что это и кто это… Что за Зигги… Но если любопытно, то вместо того, чтобы слушать или смотреть кино с ним, почитайте о нём. Почитайте его интервью. Посмотрите фотографии.

Ну а если захочется понять чуть больше, то обязательно посмотрите фильмы «Счастливого рождества, мистер Лоуренс!» и «Лабиринт». Вот вы и узнаете, кто посетил Землю и на днях её покинул.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 13 янв 16, 20:28
+20 6

30 августа

Здравствуйте! Здравствуйте! Здравствуйте!

Лето закончилось. Каждый год в этом дневнике я пишу в последний или предпоследний день лета эту грустную фразу… Лето закончилось.

Всегда эту фразу писать не хочется, но приходится.

Сегодня же пишу её с какой-то особенной печалью, грустью и неудовольствием.

Прошедшее, уходящее навсегда лето 2015 года, я решил отдохнуть в полном смысле этого слова. Я решил не вести дневник, не вести никакую рабочую переписку, я решил не брать с собой на отдых никакую работу, ничего не писать и, по возможности, ни о каких творческих и не творческих делах не думать. Я попробовал сделать такой эксперимент, полагая, что два месяца без черновиков, без рукописей, без сосредоточенной и одиночной работы… Без обсуждения старых и новых планов… Без засиживаний до утра за рабочим столом… А наоборот, море, спокойствие, вкусная еда, вино, друзья, веселье, какая-нибудь совершенно не обязательная для прочтения книга и не обязательное для просмотра кино – это и будет полноценный, настоящий и восстанавливающий силы отдых. Отдых, который прочистит организм и голову.

Эксперимент оказался неудачным, ошибочным и глупым. Я недоволен тем, как провёл это лето. Накопилось ощущение пропущенного времени, какая-то ненужная тревога по поводу не сделанных, недодуманных и не реализованных планов и дел.

Всегда летом удавалось что-нибудь написать, что-то придумать и наметить…

Но, когда я что-то писал и делал летом, в конце августа возникало горькое ощущение пропущенного и нереализованного купания, загорания, веселья. А теперь ровно наоборот.

Теперь я понимаю, что было много моря, было много времени с детьми, было много-много летних радостей. Была даже тягучая лень…

Однако ничего практически летом сделано не было. И вот сейчас я понимаю, что лето совсем без работы для меня хуже, чем лето с рукописями, черновиками и планами.

Лето закончилось. Я вернулся домой. Я вернулся к дневнику, вернулся к чистым белым листам бумаги, которые летом не были тронуты. Вернулся к планам.

Здравствуйте!

Ваш Гришковец.


Евгений Гришковец 1 сен 15, 14:25
+17 5

21 июня

Здравствуйте!

Скоро выйду на сцену петрозаводского музыкального театра. Это будет для меня последний спектакль уходящего театрального сезона. Но мне не верится на самом деле в это. По всем ощущениям, для меня лето ещё не началось. Но вот сегодня отыграю и…

Приехали вчера в Петрозаводск… Точнее, уже сегодня, после полуночи. Ехали, наблюдали какой-то бесконечный и прекрасный закат. Белые ночи в Карелии это что-то особенное. Такое особенное, что даже описывать не берусь. Кстати, дорога была отличная. Как въезжаешь в Карелию, так просто… не знаю как сказать. Обычно в таких случаях говорят: Европа. То есть упомянутые в романе «Асфальт» плохие дороги у Петрозаводска, хотя бы на какое-то время остались в прошлом.

Из-за всех вот этих дорог, переезда и усталости, совершенно сломал свои сутки и до четырёх утра не мог уснуть. Не спал и смотрел, и смотрел в окно. Наблюдал беспрерывные смены света в небе и, соответственно, на чудесном озере Онего. Тоже никак не могу описать то, что видел. Для меня такое небо и такая вода непривычны. Это совсем не наше сибирское небо, это не небо над Балтийским морем. Это не небо над тёплыми южными морями. И вода в этом великом озере тоже совсем особенная. Точнее, цвет особенный. А как описывать особенное? Надо подумать, пожить и привыкнуть. Только тогда и удастся описать хоть что-то, хоть как-то.

А после спектакля я поеду в Питер, чтобы улететь утром самолётом в Москву. Ещё одну ночь проведу в машине, снова полюбуюсь карельской июньской белой ночью. В каком буду ехать состоянии и настроении, пока не знаю. Думаю, что буду ехать усталый и счастливый. Хотелось бы ехать с такой улыбкой, с которой уезжал после премьеры «Гамлета» Юрий Деточкин в фильме «Берегись автомобиля». Правда, он уезжал в тюрьму, а я поеду к отдыху.

Сегодня расстанусь после спектакля с моим маленьким коллективом, расстанемся до августа. Точно буду по ним скучать. Во-первых, привык к ним, во-вторых, уважаю их очень, в третьих, они дали мне в этом сезоне много возможностей ими гордиться, а в четвёртых… мы работаем вместе, и этим всё сказано.

_DSC9345

Ваш Гришковец.


Евгений Гришковец 22 июн 15, 16:00
+8 2

11 апреля

Здравствуйте!
Готовлюсь к спектаклю «Прощание с бумагой». Два часа до выхода на сцену. Вчера играл «Дредноуты», которые не исполнял давно. Вчера и сегодня испытывал значительные трудности. Всегда, когда делаю новый спектакль, он, грубо говоря, вытесняет все остальные из активной памяти. С трудом вспоминал и восстанавливал текст до спектакля и во время. Правда, от этого появлялся чудесный эффект новизны, так что в давно отработанном тексте появлялись неожиданные новшества. Надеюсь, что сегодня всё тоже пройдёт хоть и не просто, но хорошо.

Последние недели три наблюдаю в зрительных залах по всем городам людей, которые практически сразу после начала спектакля начинают засыпать. Таких немного. Но они всегда есть. Вот что значит весна и авитаминоз.

Так трогательно за ними наблюдать. Человек очень хочет смотреть, слушать, он давно купил билет, он ждал (или она), но дремота нападает… У человека слегка вытягивается лицо, мутнеют глаза, и веки предательски опускаются до середины глаз. Потом начинает расслабляться шея, голова падает вбок или на грудь… или назад. Человек вздрагивает, глаза открываются, но веки почти сразу снова начинают опускаться. Человек борется со сном, он хочет слушать, но сон побеждает. Он мучается, находясь и не здесь, и не во сне. .. Когда таких людей в поле моего зрения накапливается три-четыре, я тогда приостанавливаю спектакль и бужу кого-нибудь одного, из тех, кто оказался ко мне ближе всего. В этот момент просыпаются все, и к ним уже больше сон не возвращается. Это я делаю из заботы о зрителях. Обидно за человека, который купил билет, а в результате пропустил пол-спектакля и весь измучился физически. Такое будет наблюдаться весь апрель и до середины мая. Опыт показывает.

Люди не обижаются, люди благодарны. А я бужу так, чтобы никто и не понял, на кого конкретно я смотрю… Вчера пришлось устраивать побудку три раза за спектакль. Москва. Пятница. Поздний вечер. Ничего удивительного.

А ещё вчера вышел забавный и очень радостный момент на спектакле. Я играл «Дредноуты», как уже говорил. Играл себе, играл… И вдруг увидел в первом ряду мужчину, который положил ногу на ногу, и мне стали хорошо видны его носки, точнее, один носок. Между ботинком и штаниной. Этот носок был синий и в якорях. Меня это так удивило и обрадовало… Просто вот уже много-много лет, а точнее сказать, без малого четырнадцать лет, я исполняю спектакль «Дредноуты» в одних и тех же носках. Это носки с якорем. Этого никто и никогда не видел. Я никому никогда об этом не говорил. Это я делал и делаю только для себя, мол, спектакль про море, пусть будут хотя бы носки с якорями. А тут вчера увидел похожие в зале, в первом ряду… Не удержался! Сказал об этом публике и показал свои якоря. В зале случилась неожиданная радость и много смеха. Обладателю носков с якорями пожал руку, и спектакль пошёл своей чередой. Зато в этот момент проснулись точно все. А те, кто не спал, взбодрились…

Завтра утром лечу в Новосибирск. Всегда на Пасху я в дороге. Так что и крашенные моими детьми яйца я получу только в виде фото. И кулич мне завтра скорее всего перепадёт какой-то случайный и явно не лично для меня испечённый. Но уж так повелось. Играть спектакль на Пасху как-то… наверное неправильно. Поэтому этот день я уже который год в пути. Что тоже неправильно. В этот день надо быть с самыми близкими и родными.
Зато лечу на родину. В Сибирь-матушку!

Ваш Гришковец.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 13 апр 15, 11:33
+9 3

29 декабря

Здравствуйте!

Сегодня хочу сделать очень долгожданное дело.

Сегодня, наконец-то, предъявляю всем желающим новую видеоверсию спектакля «Как я съел собаку». Она записана в этом году в Москве на сцене Театрального центра на Страстном. Это тот вариант спектакля, который я ощущаю актуальным и живым для сегодняшнего времени и для моего сегодняшнего возраста. От предыдущей видеоверсии его отделяет одиннадцать лет. Если кому-то любопытно, можете сравнить. Разница огромна. Спектакль изменился так же, как изменился я. Спектакль стал определённо проще, яснее, точнее, трагичнее и старше. Изменилась интонация. Огрубел голос. Охрип. Жесты и движения стали более скупыми и строгими. Смеха в зале меньше не стало. Но и смех стал другим… Если будет интересно, попробуйте сравнить две видеоверсии.

Очень хочу, чтобы Вы в первых числах нового года нашли пару часов в тишине этих особо спокойных послепраздничных дней и посмотрели обновлённую и повзрослевшую, но ещё не постаревшую «Собаку». Думаю, что спектакль сможет порадовать… А после Старого нового года выложу совсем свежую видеоверсию спектакля «ОдноврЕмЕнно»… Больше мне Вам на Новый год подарить нечего…

Интересно… А ещё через десять лет будут у меня силы сделать новую редакцию этих спектаклей?… Будет ли в этом какой-то смысл?… И найдётся ли у Вас желание снова это посмотреть?

Поглядим.

А вчера в Калининграде выпал первый снег. Как же его ждали дети!!!! Ждали каждое утро, первым делом выглядывали в окно и разочарованно видели зелёную траву на газонах и тёмную дорогу. А вчера с самого утра повалило… Именно повалило, а потом вышло солнце и приморозило.

Моментально в городе случилось предновогоднее убранство и настроение. Никакие гирлянды, лампочки и украшения не сравняться просто со свежим долгожданным снегом…

Я понимаю, что жители Сахалина, Хабаровска, Воронежа, Мурманска и так далее… уже устали от снега, не радуются новым снегопадам и ворчат по утрам, откапывая автомобили. Но в Калининграде дети ждали. И дождались. В аккурат перед Новым годом.

Маша вчера бегала по небольшой целине снежного двора, всю её истоптала, восемь раз забегала домой, восемь раз переодевалась и спешила обратно. Румяная, запыхавшаяся, взмокшая на загривке, счастливая.

В какой-то момент она просто упала на снег и абсолютно отрешённо стала смотреть в бледное голубое небо. Лежала неподвижно. Куда улетели её мысли? Что проплывало перед её глазами? О чём мечталось и что чувствовала она в этот момент?

А сегодня мои дети пытались лепить снеговика. Однако, снег не липнет. Морозец. Да и снега маловато. Однако, желание слепить снеговика сильнее любых погодных условий. К тому же, всё для него, кроме снега было давно подготовлено. И ведро, и глаза, и нос, и даже шарфик. Вот и слепили они то, что смогли. Получился какой-то снеговик профессора Доуэля.

Но по-моему шикарный. Во всяком случае, он из снега и он улыбается.

Ваш Гришковец.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 29 дек 14, 16:17
+14 8

2 декабря

Здравствуйте!
Думал-думал, как и что можно написать о своих китайских впечатлениях, о знакомстве с людьми, о тех вопросах, которые задавали мне первые китайские читатели моей книги… Что я ощутил, находясь в Пекине, то есть, в самом большом городе, в каком я побывал в жизни… Что могу я сказать о коротком прикосновении к чему-то огромному, многоликому…
Я понял, что пока не могу ничего сказать. Рано. Надо будет поехать ещё, чтобы прояснить собственные ощущения и самому задать вопросы, которые пока не удалось сформулировать. Вот съезжу ещё и тогда что-то напишу. К тому времени, думаю, людей, которые прочли мою книгу, станет больше, и у них ко мне появятся и сформулируются какие-то новые вопросы.

В прошлый раз писал про Кавказ, на котором побывал, но гор не видел… Зато в Китае я видел Великую китайскую стену. Я даже побывал на ней.

На Великой китайской стене я побывал в день отъезда. Точнее, в день вылета. Самолёт мой улетал ночью, и Фу Пиньси очень хотел напоследок вывести меня из Пекина, показать Великую китайскую стену, а после этого свой дом. Именно в такой последовательности. Стена от Пекина недалеко. Существенно меньше 100 км. Но основные трассы из-за саммита АТЭС были перекрыты. На вспомогательных трассах были пробки, Пиньси нервничал, сомневался, что мы успеем осуществить всё намеченное. Он нервничал по-настоящему, развеяв миф о пресловутой восточной сдержанности и закрытости. То есть, оказался, понятным и близким человеком, который может моментально взорваться, и также быстро остыть.
Из-за дорожных сложностей ехали довольно долго. Ехали по маршруту, по которому проехали миллионы и миллионы туристов. Это же была дорога из Пекина к Великой китайской стене.

Честно говоря, я не очень хотел ехать. Не хотел быть одним из тех самых миллионов, только чтобы отметиться прикосновением к одному из символов величия и могущества человека. Я плохо себя чувствую в толпе туристов и не люблю делать очередные плохие снимки чего-то знаменитого, много раз снятого хорошо профессиональными фотографами. Но Фу Пиньси считал, что посещение Великой стены – это дело важное и практически обязательное. Я ни секунды не спорил. Поэтому и поехал.

Вот только чем ближе мы подъезжали к цели, тем пустыннее и пустыннее становилась дорога. Ни попутных машин, ни встречных. Это было странно. Я ожидал вереницы автобусов и табуны автомобилей.
Приехали мы к тому месту, откуда начинается посещение самой знаменитой стены в мире (иерусалимскую Стену Плача в Китае не особенно знают), где-то за полтора часа до закрытия посещения. Судя по количеству касс, продающих билеты, по турникетам и прочему было видно, что обычно здесь не просто много людей, а очень много. Но в этот раз не было никого… Совсем.
Мы приобрели билеты, сели в автобус, который должен был нас везти к фуникулёру, и какое-то время ждали, чтобы автобус хоть сколько-нибудь наполнился. Не дождались, поехали. Продавцы сувенирных лавок и снеди грустно смотрели на нас. Было видно, что для них отсутствие людей удивительно и непонятно…

Проще говоря, мне удалось побывать на Великой китайской стене так, что в какие-то моменты я не видел на ней людей вообще! Ни с одной, ни с другой стороны. А стена уходила по горам куда-то в невидимое пространство, и я не верил в реальность происходящего.
И многоуважаемый Фу Пиньси был тоже удивлён и говорил, что прежде никогда не видел стену без людей, без толп туристов…

На некоторое время я поднялся на одну из маленьких башен, стоял там один, смотрел во все стороны и не видел никого, даже Пиньси. В этот момент я ощутил странное, непостижимое одиночество в самом посещаемом месте самой густонаселённой страны в мире.
У меня определённо было ощущение происходящего со мной чуда. А где-то глубоко внутри себя я говорил: «Как же тебе повезло!… Как же повезло! Смотри, смотри, впитывай, такого с тобой больше не случиться.

Почему так случилось, и что это была за аномалия, я не знаю и не узнаю.
Погода была прекрасная. Не было ветра. И если с утра даже накрапывал дождик и было пасмурно, то к тому моменту, как мы приехали на Стену, облака уползли куда-то, вышло солнце, и нам с Пиньси был дарован удивительный закат.

Должен сказать, что Великая стена сама по себе довольно низкая и своими размерами не впечатляет. Она впечатляет и будоражит воображение своей длиной и безумием гордыни той задачи, которую ставили перед собой те, кто затеял это, в сущности, бессмысленное с фортификационной точки зрения сооружение.
И всё же, Великая китайская стена – это что-то очень и очень китайское. Именно китайцы могли такое затеять и такое сделать. А с тем, что китайцы великий народ, думаю, не поспорят даже американцы.

На стене я встретил один из самых удивительных закатов в своей жизни. Такого я прежде не видел. Но этому есть простое объяснение: просто я прежде не видел закатов в Китае.
Я смотрел на меняющееся освещение гор, на уходящие в стороны их вереницы, видел, как розовеет небо, как тает в закатных лучах оторвавшееся от больших туч облако, видел птиц, видел петляющие в горах дороги, какие-то деревни внизу, и вдруг понял: я понял, что те пейзажи на китайском фарфоре, которые я видел в музеях и в книгах, китайские картинки и открытки с горами, деревнями, реками и мостиками над ними – это всё это правда. Всё это есть, и китайские художники ничего не выдумали, как ничего не выдумал фламандец Брейгель, и Левитан тоже ничего не выдумал. И Гумилёв в своём стихотворении, которое потом гениально пел Вертинский, тоже ничего не выдумал, написав, что в Китае эмалевое небо. Хорошо, что он написал это, а то бы я голову сломал, пытаясь найти определение того неба, которое я видел над собой, стоя на Великой китайской стене.

Уезжал я от стены ошарашенный и не в силах что-то говорить. Приехали мы к Пиньси домой уже затемно. Не буду описывать его дом, поскольку не спросил у него разрешения на такое описание. Там мы выпили крепкой китайской пятидесятитрёхградусной водки, которая тут же меня расслабила, напомнила об усталости за прошедший день и сделала сентиментальным.
Я сдерживал себя, чтобы не расплакаться и не обнять Пиньси из благодарности за то, что он мне подарил такой закат и Великую китайскую стену без людей. За то, что он из множества книг на русском языке выбрал мой первый скромный роман «Рубашка». За то, что он из всех языков мира почему-то выбрал русский, выучил его блестяще и полюбил. За то, что много своих молодых лет он жил и работал в Москве и навсегда полюбил мою Родину и столицу. Полюбил так, как многим из нас не под силу.

Перед самым отъездом в аэропорт Фу Пиньси прочёл наизусть какой-то важный и глубокий буддистский текст, какой-то канон.
За шесть дней пребывания в Китае я привык к звучанию китайского языка. В чьих-то устах он звучал благозвучно, в чьих-то не особо…
Но вдруг я услышал подлинную музыку, музыку древнего и абсолютно безупречного текста, произнесённого с таким чувством, что я оторопел. У Пиньси в этот момент изменились глаза. Такие глаза я видел только у тех людей, которые поют какую-то важную и глубокую песню, у музыкантов, которые исполняют великую музыку.

А потом мы поехали в аэропорт.

Думаю, что люди, работающие с китайцами и много бывающие в Китае скажут, что китайцы и такие и сякие, и с ними ухо надо держать востро, что они своего не упустят, а наоборот… Скажут, что чтобы понять Китай надо попасть на рынки, съездить туда, зайти туда, повидать то и сё…
Да! Кто ж сомневается!
Но я уезжал в аэропорт из дома Пиньси совершенно притихший и счастливый. У меня определённо было ощущение, что мне позволили прикоснуться к таинственному и прекрасному, которое понимать не обязательно, которым можно восхищаться без понимания.
Ваш Гришковец.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 2 дек 14, 17:09
+12 4

17 апреля

Здравствуйте!
Вот написал я предыдущую страницу дневника про Елабугу и понял, что не всё я написал про этот маленький город… Не всё, что хотел. Несправедливо было бы написать только про один дом в этом, хоть и небольшом, но всё же живом и разноцветном городе. Уезжал-то я из Елабуги под сильным впечатлением, но и впечатление моё было и многослойным и разноцветным.

После того как вышел я на воздух на улицу из дома, где прожила свои последние дни великая поэтесса, перевёл дух… Отвезли меня в совсем другой дом. Отвезли недалеко. Город-то небольшой.
Отвезли меня в дом, где родился и прожил свои первые двадцать счастливых лет жизни русский живописец Иван Иванович Шишкин. Думаю, что нет у нас более известного и любимого всеми живописца. И даже тот человек, который никогда не интересовался живописью, которому кажется, что художество – это безделье и мазня, который ни разу в жизни сам ничего не накалякал даже в детстве карандашиком… Всякий знает и любит хотя бы одну его картину, благодаря тем самым конфетам с косолапыми мишками на фантике.
Как же хорош дом, в котором художник родился, вырос и прожил годы юности. Дом богатый, купеческий, высокий. И стоит-то он высоко, над поймой, над рукотворным прудом, и видна из него река Кама. Далёко видно из этого дома.
Дом не аристократический. Он купеческий. Комнаты в нём не огромные, но большие. Светло в комнатах и приятно. Белые печи, высокие потолки. Сохранилось много предметов мебели, убранства, картин. Есть и дверные ручки, которые помнят своих исконных хозяев.
Столовая – трапезная с окнами не на широкий простор, а во двор, уютная и в этом доме и какая-то очень приятная. Видно умели тут и приготовить и поесть. Музыкальных инструментов в доме несколько. Клавикорд и несколько фортепиано… Сохранились книги
Да и экскурсовод, которая встретила нас всё время чего-то похохатывала, посмеивалась, рассказывая про тех, из-за кого этот дом стал музеем. И хоть было слышно, что говорит она, как по накатанной, и по нескольку раз на дню она произносит свои речи, всё равно, посмеивалась она и похохатывала чему-то своему… Хороший дом!
И вот стоят в городе Елабуга два совершенно разных музея и дома, а между ними и протекает жизнь, которую с наскока и за пару часов ни разглядеть, ни почувствовать, ни услышать не возможно. Так что уезжал я из Елабуги не с пониманием, а с впечатлением, которое словами не проговорить.

А через час после купеческой, низкорослой и старинной Елабуги въехали мы в город Набережные Челны, который не купеческий и не старинный.
Таких необъяснимо широких улиц я не знаю ни в одном городе. Это даже не улицы и не проспекты. Это какие-то пространства между одинаковыми девятиэтажными домами. Понятное дело, что когда, не так уж давно, строили этот город, никто землю не берёг и не экономил.
Наверное, на макете и на плане архитекторов всё выглядело красиво и лихо. Но, в итоге, получилось так, как получилось.

Девятиэтажки в Набережных Челнах в основном такие же, в какой я жил много лет в городе Кемерово. Такие, которые с одной стороны с балконами, а с другой стороны с лоджиями. Только в Кемерово такие девятиэтажки ставили лоджиями во двор, а балконами на улицу, в Набережных Челнах же сделали наоборот. Люди, разумеется, все эти лоджии застеклили и закрыли рамами. Застеклили кто во что горазд и каждый по-своему. Так что от стройности макета и проекта не осталось ничего. Печально народное творчество в области стекления лоджий и балконов. Удручает оно своим диким разнообразием.
Город очень длинный, больше двадцати километров. И понять в нём находишься ты в центре или на окраине приезжему человеку не удастся ни за что. Дороги ужасные. Дороги таковы, что кажутся испытательным полигоном для выпускаемых в городе КАМАЗов.
Да к тому же приехал я вечером и в такое время года, когда при всей благожелательности город невозможно увидеть с лучшей стороны и признать хотя бы местами красивым. Возможно, в разгар лета, когда деревья будут зелены, а не голы, когда дороги не будут похожи на череду малых и больших водоёмов, и не будет гор тёмного, талого снега по обочинам, тогда Набережные Челны можно будет увидеть такими, как их задумывали построившие год люди, которые, я уверен, не желали зла тем, кто теперь в городе живёт.

Встречал в Набережных Челнах и очень ждал меня мой бывший сослуживец Фанис. Немного нашлось в мире тех, с кем мне когда-то довелось служить. Я встречал людей, с кем мы едва пересекались за три года, с кем служили где-то недалеко друг от друга, но ни разу друг друга не видели, с кем, скорее всего встречались, но друг друга по службе не помним. Те же, с кем я служил бок о бок, долго, да ещё имел приятельские отношения, к кому была симпатия и осталось тепло, таких я встретил всего трёх. Это грузин Джемал Беридзе, который волею судеб теперь живёт в Хабаровске и в Грузию не вернулся, это Артур, который живёт в Уфе, и Фанис. Два татарина и грузин.

Фанис, надо отдать ему должное, приложил много усилий, чтобы мы повстречались, и у нас появилась какая-то ниточка отношений. Он лет пять тому назад не поленился и приехал в Уфу, когда я там был на гастролях. Он проделал длинный путь, не будучи уверен, что я его узнаю и буду ему рад. Он очень волновался в нашу первую встречу. Ему явно было непросто решиться на то, чтобы прийти ко мне за кулисы. А вдруг бы я сделал удивлённое лицо или вовсе отказался разговаривать… Потом он приезжал не раз и в Уфу и в Казань, когда я там был со спектаклями. Всегда приезжал с подарками и гостинцами.

Фанис был очень особенным человеком у нас на корабле. Он был секретчиком. Я всё время удивлялся – он говорил и говорит с заметным акцентом, и мне думается, что по-татарски он говорит, думает и пишет свободнее, чем по-русски. Однако, по-русски он писал без ошибок, очень хорошо формулировал и обладал исключительно красивым почерком. Ещё он был практически самым высоким в экипаже. За 1.90 точно. Высокий, стройный, с идеальной осанкой и тонким, орлиным носом.
А ещё он, чёрт возьми, был самым, самым аккуратным. Понятное дело, что будучи секретчиком он имел дело с пишущей машинкой и документами. Ему не было надобности чистить пушки или обслуживать механизмы. Однако, он был как-то невероятно аккуратен, чистоплотен и почти элегантен. Он даже робу (рабочую одежду) умудрялся ежедневно наглаживать утюгом так, что, казалось, можно порезаться о стрелки. Он всегда был идеально чист, опрятен и безупречен. Многие, да и я в том числе сердились на него. Потому что чуть ли не каждое утро старпом или боцман выговаривали нам в том смысле, что посмотрите – вот вам татарин, а он такой чистый и аккуратный, а вы… Ивановы, Петровы, Сидоровы, мать вашу…

Фанис снова очень волновался, ожидая меня в своём городе. Это было заметно, да и жена его потом сказала. Он забрал меня из гостиницы, повёз к себе домой, точнее, на квартиру.
Фанис занимается строительством, подробнее он не говорил. Живёт он скромно и хорошо. В семейные его истории я не вдавался. У него молодая жена, детей пока нет. И живёт он планами, как человек около тридцати или едва за тридцать. По дороге он мне показал строящийся дом, в котором у него скоро будет хорошая квартира с видом на реку и с видами на жизнь.
Принял меня Фанис… что называется шикарно. Я давным-давно не был за семейным, домашним столом, накрытым и исполненном в том самом незабвенном советском стиле. У нас дома таких застолий не бывает, мы про них забыли, да и у моих родственников и знакомых теперь уже так не принято. У Фаниса же на столе было всё в лучшем виде и всё продумано. К тому же, это был татарский стол. А за таким столом я был впервые в жизни.
Я поел всего. Всё было отменно, и многое имело незабываемый с детства вкус. Неподражаемый вкус! Выпили мы с Фанисом бутылочку местной татарской водки. И она была хороша. В финале ужина был подан белеш (я не ошибся, именно белеш, а не беляш). Это закрытый пирог круглой формы, тонкого теста, начинка которого — мелко резанная картошка и говядина. Бывает белеш с гусем. Его я отведал на следующий день в ресторане. И тот и другой были чертовски вкусны. Особо вкусно тесто, которое является дном пирога. Оно тонкое и пропитано соком. Его кладут, видимо, сначала гостям и уважаемым людям, небольшими кусками, так как на всех дна, как известно, не хватает.
С такой начинкой бывают и маленькие пироги треугольной формы Так и называются – треугольники. Только по-татарски я слово «треугольник» не смог ни выговорить, ни запомнить.
Потом был чай из правильных чашек и чайника, вкуснейший чак-чак, баурсаки (это татарский десерт, его описывать не буду, иначе захочу, а где ж я это возьму?).

Тёща Фаниса в белом платке и в традиционной татарской одежде за чаепитием очень выразительно высоким голосом по просьбе Фаниса читала стихи. Читала советских поэтов.
Меня в этом доме задарили. Для меня был приготовлен очень высокий чак-чак, вяленый гусь был хорошо упакован и уложен в красивую холщовую сумку, были ещё гостинцы… Но больше всего меня поразил мой сослуживец тем, что для всех членов моей семьи он приготовил валенки. Валенки разноцветные, разной высоты и очень хорошего мягкого войлока. Я был тронут, абсолютно растаял и давил в себе наворачивающуюся слезу.
Я совсем, находясь в небольшой, очень аккуратной и какой-то стерильно чистой квартире Фаниса, с этим богато накрытым столом, с маленькой тёщей и улыбчивой женой, чувствовал себя не в квартире, а в доме… Традиционном татарском доме, и совсем не в девятиэтажке, и совсем не в новом, индустриальном, неуютном городе… Наоборот. Я был в тепле, добре и сердечности, у человека, который меня ждал и очень хотел доставить мне радость.

Фанис не был бы Фанисом, если бы не потряс меня окончательно тем, что достал откуда-то совершенно затёртый маленький блокнот, точнее, записную книжку с адресами и телефонами, открыл её и показал мне исписанную страницу. Я сначала даже не понял, что он мне показывает. Страница была мелко исписана… Но я пригляделся и не поверил глазам. Я увидел свой юношеский почерк и прочитал адрес того дома, из которого когда-то ушёл на службу и в который со службы вернулся. Адрес девятиэтажки, какими застроен город Набережные челны…
Эту запись в блокноте у Фаниса я сделал почти ровно 26 лет назад, незадолго, за какой-то час до того, как покинул службу и расстался с Фанисом больше чем на двадцать лет. У меня даже голова закружилась от того, что я увидел и от того, что держал эту записную книжку в руках. Аккуратный малый, мой сослуживец и товарищ Фанис!…

На следующий день я дал спектакль «Как я съел собаку» в доме культуры КАМАЗа. Фанис не дал мне его пригласить на спектакль, потому что купил билеты заранее. Купил на всё своё семейство и на родственников. В его присутствии играть спектакль было и радостно и очень непросто. Я прям-таки чувствовал, как он где-то там, в зале, реагирует, и в какие моменты…
Обязательно приеду к нему в следующий раз подготовленный. Но а уж если он решится приехать ко мне в берегов Камы, то ему точно мало не покажется.

А десять лет назад в это время я узнал, что умерла моя бабушка. Та самая… Любимая. Баба Соня. Она когда-то была моим любимым человеком. Это она практически всю жизнь проработала учителем биологии, и даже родилась 1 сентября…
Умерла она 16 апреля. А узнал я об этом ещё 15-го апреля. Я был тогда в Лос-Анжелесе и у меня 16-е ещё не наступило. Я был предельно далеко. Я был там всего пять дней. До того и с тех поря в Америке ни разу не был.
Я предпринял какие-то действия, но тогда рейс в Лос-Анжелес был не ежедневным, на ближайшие два дня билетов из Нью-Йорка, до которого тоже нужно было долететь, в Москву не было. То есть, я никак не успевал на её похороны.
Бабушка так любила меня, что, кажется, специально выбрала время таким образом, чтобы я никогда не видел её мёртвой.
И мой деда Боря, её муж, с которым она прожила с 1944 года, тоже умер когда я был далеко и был абсолютно счастлив. Тогда я уехал на первый свой успешный театральный фестиваль к Чёрному морю, в Лазаревское. Там у меня случился первый заметный профессиональный успех с театром «Ложа». Тогда обо мне впервые написали критики. Телефонной связи со мной у родителей не было, я сам пару раз ходил на почту и счастливый звонил отцу, радостно говорил о своём успехе, а он не сказал мне, что горячо любимый дед умер.
Я тоже не видел его в гробу. Он остался в сибирской земле, бабушка лежит в восточно-прусской. Она не хотела ехать в Калининград…

Ну вот, странная получилась запись.
Ваш Гришковец.

Оригинал поста.


Евгений Гришковец 18 апр 14, 18:37
+16 8
Показаны все темы: 7
Последние статьи
12 января
Евгений Гришковец 13 янв 16, 20:28
+20 6
30 августа
Евгений Гришковец 1 сен 15, 14:25
+17 5
21 июня
Евгений Гришковец 22 июн 15, 16:00
+8 2
11 апреля
Евгений Гришковец 13 апр 15, 11:33
+9 3
29 декабря
Евгений Гришковец 29 дек 14, 16:17
+14 8
2 декабря
Евгений Гришковец 2 дек 14, 17:09
+12 4
17 апреля
Евгений Гришковец 18 апр 14, 18:37
+16 8

Поиск по блогу

Читать

Последние комментарии

Alexx Alexx
читал видел слушал наслаждался-----но ведь все проходит---это первое---а второе---ты сам учил---все…
Alexx Alexx 12 января
Галина Смиренская
Марина Илясова (Долгушина)
Спасибо.
Марина Илясова (Долгушин… 12 января
Alexandr Safonoff
...умер Максим,ну и ....Бог с ним...))
Alexandr Safonoff 12 января
Alexandr Safonoff
...умер Максим,ну и ....Бог с ним...))
Alexandr Safonoff 12 января
Игорь Гейко
Марина Илясова (Долгушина)
Марина Илясова (Долгушина)
Игорь Гейко
Марина
Да, про "фашиста" читала. Даже в голову не пришло усомниться в каких-то примитивных, или , как сей …
Марина 23 декабря